Читаем Неизменная полностью

По правде говоря, доставшаяся им мумия имела довольно жалкий вид. Она содержалась в не особенно большом, похожем на коробку гробике, по минимуму украшенном какими-то иероглифами. Бинты, в которые была упакована извлеченная наружу мумия, при разворачивании являли один и тот же повторяющийся орнамент, который напоминал сломанный анх. Сам по себе древний трупик ни в коем случае не вызывал у Алексии ни страха, ни отвращения, к тому же ей уже доводилось без каких-либо сопутствующих эффектов видеть мумии в музеях. Однако было именно в этой мумии нечто такое, что, говоря попросту, заставляло ее испытывать отторжение.

Не склонная к приступам чувствительности леди Маккон сочла, что подобная реакция вряд ли может идти от эмоций. Нет, речь шла об отторжении буквальном, в научном смысле этого слова. Словно она и мумия обладали одинаково заряженными магнитными полями, которые с отчаянной силой толкали их в разные стороны.

На развертывание как таковое ушло, кажется, исключительно много времени. Кто же знал, что на мумии окажется такое ужасное количество бинтов? К тому же они рвались. Каждый раз, когда обнаруживался какой-нибудь новый амулет, весь процесс останавливался и присутствующие восхищенно ахали. В какой-то момент Алексия обнаружила, что по мере того, как мумия обнажалась все сильнее и сильнее, сама она инстинктивно отступала все дальше к двери, пока не оказалась за спинами собравшихся. Стоя на цыпочках, она наблюдала за происходящим.

Будучи бездушной, Алексия никогда особенно не задумывалась над смертью. В конце концов, для запредельных вроде нее смерть была концом всего — ей нечего было ждать в посмертии. В специальных тайных хранилищах БРП имелась брошюра инквизиции, где говорилось, что запредельные, самое надежное оружие церкви для борьбы со сверхъестественными, являются также единственными человеческими существами, которые не могут быть спасены для вечности. По большей части Алексия безразлично относилась к собственной смертности — это был результат закоренелой практичности, также проистекавшей из ее бездушия. Но что-то в этой бедной, печальной, испещренной морщинами мумии не только отталкивало, но одновременно и тревожило Алексию.

Наконец очередь дошла до головы, и перед присутствующими предстал идеально сохранившийся череп с темно-коричневой кожей и оставшимися кое-где пучочками волос. Из ушей, носа, горла и глаз вытащили амулеты, и всем стали видны пустые глазницы и чуть приоткрытый рот. Несколько скарабеев вылезло из этих отверстий, они попадали на пол и разбежались в разные стороны. Фелисити и Айви, которые до сих пор вели себя лишь чуть истерично, дружно лишились чувств.

Танстелл подхватил мисс Хисселпенни, крепко прижал к груди и принялся встревоженным шепотом звать ее по имени. Лахлан поймал мисс Лунтвилл, не проявляя при этом никаких нежных чувств. Два комплекта дорогих юбок в художественном беспорядке раскинули свои кружева. Два бюста вздымались в такт бешено колотящимся сердцам.

Вечерняя забава определенно удалась, о чем и было объявлено во всеуслышание.

Повинуясь отрывистым распоряжениям леди Кингэйр, джентльмены перенесли обеих барышень в гостиную этажом ниже. Там они были должным образом приведены в сознание при помощи нюхательных солей и розовой воды, которой полагалось сбрызгивать лбы сомлевших дам.

Алексия осталась наедине со злосчастной мумией, ставшей невольной виновницей всех этих треволнений. Даже скарабеи, и те разбежались. Склонив голову, она сопротивлялась настойчивым толчкам, которые теперь, когда в комнате больше никого не было, вроде бы стали еще сильнее, словно самый воздух пытался выдавить ее прочь, за дверь. Алексия прищурилась на мумию, и на задворках сознания мелькнула и исчезла какая-то мысль. Она не могла вспомнить, о чем именно ей подумалось. Развернувшись и не оставляя напряженных размышлений, Алексия поспешила прочь…

…Лишь для того, чтобы в другой комнате наткнуться на Танстелла, целующего мисс Хисселпенни, которая, по-видимому, совершенно оправилась и с большим удовольствием принимала участие в происходящем. Вот так запросто, на виду у всякого, имеющего глаза.

— Ну и ну, скажу я вам! — произнесла Алексия.

Она и не думала, что Айви настолько смекалиста. Похоже, подруга больше не находила поцелуи клавигера такими влажными, как раньше.

Фелисити моргнула, приходя в себя и, вероятно, желая выяснить, что же отвлекло всеобщее внимание от ее распростертого тела. Заметив обнимающуюся парочку, она ахнула, вторя изумлению Алексии:

— Ах, мистер Танстелл, что это вы такое делаете?

— Это должно быть совершенно ясно даже вам, мисс Лунтвилл, — отрезала леди Кингэйр, скандализированная куда меньше, чем того требовала ситуация.

— Ну, — сказала Алексия, — похоже, кое-кто кое-что распробовал.

Ей никто не ответил. Айви была по-прежнему увлечена поцелуем с Танстеллом, возможно даже, в нем участвовал язык. А Фелисити по-прежнему наблюдала за ними с заинтересованностью и благодушием раздраженной курицы.