Читаем Неизменная полностью

— Могли бы вы с ним поговорить?

— Вы хотите, чтобы я занялась решением проблем Кингэйра? Но разумно ли это? Не лучше ли будет просто попросить об укусе альфу другой стаи?

— Ни за что! Этого не допустит гордость оборотня. Или, может быть, шотландская гордость? Иногда трудно понять, где кончается одно и начинается другое.

Алексия вздохнула.

— Я поговорю с ним, но вот какое дело: Коналл не сможет укусить ни вас, ни кого-то еще, потому что не способен принять форму Анубиса. Пока мы не выясним, почему никто в этой стае не способен превращаться в волков, ничего не изменится. Не будет ни нового альфы, ни метаморфоз.

Леди Кингэйр кивнула. Ее пальцы уже не были так напряжены, она даже смогла сделать еще глоток чая.

Алексия заметила, что ее собеседница оттопыривает палец. Что это за школа такая, выпускницы которой не умеют даже чашку правильно держать? Алексия склонила голову набок.

— Может быть, эта чума очеловечивания — что-то вроде попытки себя наказать, этакого глупого самобичевания? Вы что, хотите забрать с собой на тот свет всю стаю, потому что мой муж отказывается превращать вас в оборотня?

Коньячные глаза леди Кингэйр, так похожие на глаза Коналла, сузились.

— Я тут ни при чем, — практически прорычала она. — Как вы не понимаете? Мы не можем ничего вам рассказать, потому что не знаем, что такое с нами. Я не знаю. Никто из нас не знает. Мы не понимаем, что с нами творится!

— Так я могу рассчитывать, что вы поможете нам выяснить это? — спросила Алексия.

— А вам-то что за дело до этого?

Алексия поспешно пошла на попятный:

— Я поощряю мужа в том, чтобы он больше занимался делами БРП и поэтому меньше вмешивался в дела домашние. А еще меня интересует это как новую альфу своей собственной стаи. Если у вас тут какая-то опасная заразная болезнь, мне бы очень хотелось как следует изучить ее и не дать ей распространиться.

— Если он согласится укусить меня ради метаморфозы, я соглашусь помогать.

Зная, что она не может давать подобных обещаний от имени мужа, леди Маккон тем не менее заявила:

— Договорились. Теперь мы можем спокойно допить чай?

И они завершили чаепитие за доброжелательной беседой о Женском социально-политическом союзе.[8] Обе дамы поддерживали его позиции, однако не склонны были делать это публично из-за тактики этой организации и ее общей направленности на рабочий класс. Леди Маккон не стала говорить, что, судя по ее достаточно близкому знакомству с характером королевы, она может практически гарантировать: ее величество невысокого мнения об упомянутом движении. Сделать подобное заявление было невозможно, не раскрыв собственной должности, ведь даже положение графской жены не дает оснований для той степени близости с королевой, что позволяет знать о ней подобные вещи. Алексия не хотела, чтобы леди Кингэйр проведала о том, что ее гостья — маджах. Для этого пока еще слишком рано.

Их приятную беседу прервал стук в дверь. Леди Кингэйр дала разрешение войти, и дамам открылось зрелище обильных веснушек на носу весьма мрачного с виду Танстелла.

— Лорд Маккон послал меня посидеть с больной, леди Маккон.

Алексия понимающе кивнула. Обеспокоенный лорд Маккон не знал, кому можно доверять, и потому, чтобы не допустить новых покушений на мадам Лефу, направил к ней надежного Танстелла. По сути дела, граф использовал навыки, которыми Танстелл обладал в качестве клавигера. Может, рыжий и выглядел как чистой воды недотепа, однако мог справляться с оборотнями, когда те становились рабами полной луны. И конечно, его присутствие означало, что скоро к постели больной явятся Айви и Фелисити. Бедняга Танстелл! Мисс Хисселпенни все еще пребывала в уверенности, что знать не хочет этого парня, однако одновременно считала, что должна охранять его от козней Фелисити. Леди Маккон не сомневалась: присутствие обеих барышень обеспечит больной наилучшую защиту. Сложно устроить какую-то серьезную каверзу на виду у двух вечно скучающих и полных энтузиазма дев.

Однако вскоре всех, за исключением Танстелла, настигла необходимость покинуть по-прежнему бесчувственную француженку, чтобы переодеться к ужину.

Когда леди Маккон вернулась в свои покои, ее постигло второе сильнейшее потрясение за день, и то, что она женщина с сильным характером, пришлось очень и очень кстати. Кто-то перевернул ее комнату вверх дном. Опять. Наверно, в поисках портфеля. Повсюду валялась обувь, уличная и домашняя, кровать была перерыта, а матрас вспорот. Все поверхности, как снегом, обильно покрылись перьями. Шляпные коробки были сломаны, сами шляпы — выпотрошены, а все содержимое платяного шкафа валялось на полу (прежде из всего гардероба Алексии подобная участь постигала лишь ночные рубашки).

Алексия прислонила парасоль к стенке, убедилась, что тот стоит надежно, и оценила масштабы бедствия. Беспорядка тут было побольше, чем на борту дирижабля, и когда его обнаружил лорд Маккон, ситуация лишь усугубилась.

— Что за гнусное бесчинство! Сперва в нас стреляют, а теперь переворошили все в наших комнатах! — взревел он.