В дальнем углу была устроена выгородка для желающих уединиться, и там Филатов встретился с Тинни. Она сидела за пустым столом, одна, и пила чай. Увидев Филатова, встрепенулась, сделала движение навстречу, привстала, но быстро взяла себя в руки и опустилась на стул. Собственно говоря, иного в присутствии Аббаса, который остался стоять в дверях, ждать не приходилось.

– Как дела, Тинни? – спросил Филатов, садясь напротив.

– Все хорошо, Александр.

Голос Тинни немного дрожал, однако в целом она держалась молодцом. Филатов всмотрелся в лицо девушки – нет ли синяков, проверил запястья, где остаются следы от наручников, но ни синяков, ни следов не было. Тинни все поняла и от проявленной заботы чуть не заплакала.

– В твоей лавке теперь висят какие-то сабли, – улыбнулся Филатов, – и сидит усатый мужик с газетой.

– Это не страшно. Там все равно никакой торговли не было.

– Зато там сидела самая красивая девушка Багдада!

Тинни ничего не ответила и опустила глаза. Сзади послышался голос Аббаса:

– Прошу прощения, господин Филатов, но нам пора идти.

– Мы уйдем, когда я сочту нужным, – не оборачиваясь, ответил Филатов.

Он победил и собирался насладиться победой. Но Тинни посмотрела на него так выразительно, что сразу стало ясно: надо уходить, иначе у нее будут большие неприятности.

– Я была очень рада увидеть вас, – сказала Тинни, и это было прохоже на прощание.

– Надеюсь, в следующий раз времени будет побольше!

Филатов повернулся к Аббасу и многозначительно смерил взглядом – попробуй, мол, помешать. Аббас неопределенно пожал плечами – я-то здесь при чем? Они вышли из выгородки, пробираясь сквозь дым, пересекли зал и снова оказались на темной лестнице.

– Я сделал, как вы проси… – Аббас быстро поправился: – Как вы сказали. И, честно говоря, далось это мне нелегко.

– Спасибо, доктор Аббас, – ответил Филатов, – но подобные конспиративные встречи не столько успокаивают, сколько внушают опасения.

Аббас остановился так резко, что Филатов едва не налетел на него.

– Если хотите чего-то большего, – зло сказал он, – то вам придется лично обратиться к моему руководству.

– С удовольствием! Честно говоря, меня удивляет, почему вы не устроили такую встречу раньше.

– Завтра же, господин Филатов, вы получите возможность высказать все свои пожелания на самом высоком уровне.

В глазах Аббаса вспыхнула ненависть – еще немного, и в горло вцепится. Но Филатов только усмехнулся.

– Буду весьма признателен, доктор Аббас!

Они молча спустились вниз, молча сели в такси и молча доехали до гостиницы. Аббас холодно попрощался с Филатовым, даже не стал из машины выходить, и сказал, что утром заедет ровно в десять.

Поднявшись в номер, Филатов нашел там свой нетронутый и совершенно остывший ужин. Но есть не хотелось. Странное двойственное ощущение мешало порадоваться победе. Вроде бы удалось добиться всего, что планировалось: и силу свою показал, и девушке помог. Однако осталось какое-то необъяснимое внутреннее беспокойство. Филатов попытался разобраться в его причинах, но, так и не найдя ничего стоящего внимания, отправился спать. Интуиция – она ведь иногда тоже подводит…

Глава 6

Говоря о встрече с руководством доктора Аббаса, Филатов имел в виду какого-нибудь высокопоставленного чиновника из спецслужб. Однако его привезли в Министерство промышленности к тому самому Хусейну Камелю, зятю Саддама, увидеться с которым так хотел Рудольф Кеган. Это несколько озадачило Филатова – при чем здесь промышленность? Но потом понял – он ведь гость Саддама, значит, и все проблемы, с ним возникающие, решаются на самом высоком уровне. Камель не стал особо разводить дипломатию и разыгрывать удивление – да что вы говорите? неужели так прямо и пропала? – а сразу перешел к делу.

– Мистер Филатов, я прекрасно понимаю ваше недовольство. Но и вы поймите нас. Ирак находится в очень тяжелом положении, практически в состоянии войны.

– Именно поэтому я здесь, господин Камель, – ответил Филатов, – и полагаю, вы знаете о моей миссии.

– Безусловно, господин Филатов! И поверьте, все мы очень высоко ценим вашу помощь. Как говорят у вас в России, друзей узнают по беде!

– Друзья познаются в беде, господин Камель. Но разве безопасность Ирака пострадает, если взрослая арабская девушка вечером зайдет в гости к русскому депутату?

– Разумеется, ничего плохого в этом нет. Но, как вы помните, в тот вечер были приняты особые меры безопасности, все старались как можно лучше выполнить свой долг и, как говорят у вас в России, согнули палку. Я правильно сказал?

– Почти, господин Камель. Мы говорим: перегнули палку, то есть перестарались, допустили ошибку.

– Совершенно верно, господин Филатов. Именно ошибку! Безо всякого, поверьте, злого умысла.

– Можно ли эту ошибку исправить, господин Камель?

– Я приложу к этому все усилия. Но у меня будет к вам небольшая просьба, господин Филатов.

Филатов насторожился – все, что Партия планировала сделать для Ирака, изложено в бумагах, переданных Саддаму. Говорить о чем-то большем он не уполномочен.