Читаем Нефть в обмен на девушку полностью

– Я-то все понял, доктор Аббас, а вот вы нет! Я вам не какой-то там шпион или враг народа, а депутат российской Государственной думы! И позволю себе заметить, что полчаса назад меня принимал лично Саддам Хусейн!

Филатов специально говорил громко, и при звуках грозного имени все присутствующие в холле как по команде вскочили и замерли по стойке «смирно».

«Будь здесь пара журналистов с камерой, – подумал Филатов, – я бы тебя, козла, на весь мир прославил!»

Но журналистов рядом не было, так что приходилось рассчитывать только на собственные силы.

– И если вы немедленно, слышите, доктор Аббас, немедленно не освободите девушку, которую арестовали безо всякой причины, то я сообщу об этом вопиющем безобразии вашему Президенту! Я понятно говорю?

Лицо Аббаса пошло красными пятнами, он подошел к телефону и долго говорил на арабском, сопровождая некоторые фразы, суть которых Филатов не понимал, бурной жестикуляцией. Филатов с независимым видом стоял рядом. Он понимал всю серьезность ситуации и не собирался отступать. Ведь помимо того, что милая девушка Тинни попала в беду, на карту был поставлен его авторитет.

«Иракцы не такие безобидные зайки, какими хотят казаться! – размышлял он. – Им только дай палец – останешься и без руки, и без головы. В истории с Тинни меня грубо поставили на место – сиди, мол, в своем номере и не высовывайся! Со мной обошлись не как с другом иракского народа, а как с мелким заезжим коммивояжером. И если я это проглочу, то вести серьезные переговоры будет сложно. Да и смотреть на себя по утрам, когда бреешься, противно. Так что…»

– Все в порядке, господин Филатов, – прервал его мысли Аббас. – Считайте, что девушка уже дома.

– Очень хорошо! Когда я смогу ее увидеть?

– Это очень сложно организовать…

– А вы постарайтесь!

И Филатов, не дожидаясь ответа, пошел к лифту. Все, что следовало сказать, он сказал, и теперь продолжение разговора с Аббасом могло ослабить его позиции.

– Господин Филатов! – послышался за спиной голос Аббаса.

– Вы найдете меня в номере, – не оборачиваясь, ответил Филатов и зашел в лифт.

Остаток дня Филатов провел за работой – сделал запись беседы, составил отчет, позвонил в Москву и кратко доложил Вождю о результатах. Он решил вообще не выходить из номера, чтобы показать Аббасу и его начальникам всю меру своего возмущения. Это была своего рода игра на нервах.

«Аббас сейчас пытается вычислить, как далеко я пойду: подожду немного и успокоюсь, проглотив обиду, или действительно пожалуюсь президенту. Саддам ведь непредсказуем – может орден за бдительность дать, а может совсем наоборот. Скажет – что ж это вы, доктор Аббас, моего гостя обижаете? И не останется от бедняги даже скромной могилки…»

Филатов прошелся по номеру, заглянул в холодильник, где лежало шампанское, вспомнил, как ждал Тинни, и решил обязательно познакомиться с ней поближе.

«А пока я должен твердо стоять на своем! Что бы там они ни говорили о вечной дружбе, уважают на Востоке только силу. Как, впрочем, на Западе, Севере и Юге! – Филатов засмеялся. – Так что дело здесь даже не в Тинни, а во мне самом. Один раз дашь слабину, потом всю жизнь на тебе ездить будут…»

Однако ожидание затягивалось. То ли нервы у Аббаса были крепче, чем казалось, то ли неповоротливая бюрократическая машина никак не могла сдвинуться с места. Филатов уже закончил все дела, а никто так и не позвонил. Ходить из угла в угол, нервно глядя на часы, было не в правилах Филатова, и он по телефону заказал себе ужин. Пусть враги видят, что у него все в порядке!

Однако не успели два почтительных официанта накрыть стол, как позвонил Аббас:

– Вас не затруднит спуститься вниз, господин Филатов?

– Я вообще-то собираюсь ужинать, – ледяным тоном ответил Филатов. – Но если вы решили вопрос с…

– Решил, господин Филатов, – перебил его Аббас.

Филатов понял – Аббас по какой-то причине не хочет упоминать девушку в телефонном разговоре. Ну что ж, ему видней. Филатов накинул пиджак и вышел из наполненного аппетитными запахами номера. Аббас, как всегда, ждал в холле, но, когда они вышли на улицу, вместо привычного лимузина там оказалось самое обычное такси. Аббас открыл заднюю дверцу, приглашая Филатова, сам сел вперед, и они поехали.

Первое время Филатов старался следить за маршрутом, но быстро потерял ориентацию в лабиринте темных улиц. Минут через двадцать добрались до места. Это был большой дом неопределенного возраста и архитектуры. Где-то на верхнем этаже светилось несколько окон, а в остальном дом казался заброшенным.

Аббас сказал что-то торчащему в дверях типу, и они прошли внутрь. Потом была лестница – такая же темная и мрачная, как весь дом, и еще одна дверь, за которой оказался большой зал, забитый публикой. Здесь курили кальян. Между столами пробирались служители с тлеющими углями в ведерке и щипцами, ароматный дым клубился под потолком.