Читаем Нефертити полностью

Жрец никогда ещё не видел правителя, раздираемого такими муками. Казалось, скажи ему сейчас о том, что и он, Шуад, так же в этом сомневается, фараон тут же бы всё разрушил. Но теперь жрецу уже хотелось увидеть, как его книга станет вещим словом и откровением для тысяч сограждан.

— Нет, ваше величество, нельзя отступать от того, что задумали! — с жаром проговорил Шуад. — Ведь Атон верит в нас, ждёт, что мы, выбрав его, не отступимся! Джехутимесу уже создал величественные статуи нашего бога, город почти построен, книга написана! Нет, мы уже не можем отступить! Да и как же иначе свалить Неферта?! Я узнал: ему приносят часть подношений! Его семья, братья, сёстры, племянники и племянницы из бедняков превратились в богачей, и теперь клан Верховного жреца самый состоятельный в Фивах. За счёт казны построены уже десятки их особняков, разрастаются хозяйства, у каждого не по одной отаре овец, коз, буйволов, они жиреют за счёт вас, ваше величество! И будут жиреть!

Лик фараона потемнел, посуровел.

— Хорошо! Не отступим!

Едва ушёл Шуад, как правитель тотчас вызвал к себе двух своих доверенных людей: начальника колесничьего войска, мужа кормилицы, тридцатишестилетнего Эйе и вновь назначенного им военачальника лучников и пешцев, главнокомандующего всеми войсками девятнадцатилетнего Хоремхеба. Эйе служил ещё отцу и, принеся присягу его сыну, показал себя как преданный и талантливый полководец. Хоремхеба самодержцу рекомендовал Илия. Юноша был сыном одного из умерших царедворцев. Илия же первый заметил его необыкновенные воинские дарования, рекомендовал его фараону, и тот, убедившись в их совершенстве, вскоре назначил его военачальником лучников, а потом и всех пешцев.

Оба полководца явились. Фараон, волнуясь, покинул тронное кресло и подошёл к ним. Те склонили головы. Большие глаза правителя наполнились дружеским огнём. Правитель сначала положил руку на плечо Эйе, потом сжал руку Хоремхеба.

— Я как-то говорил вам, что задумал перевернуть старый мир! — торжественно объявил самодержец. — Египет существует более трёх тысяч лет, и эта вековая пыль мешает мне свободно дышать. Хочется впустить в наши жилища побольше света и свежего воздуха! — он вдруг рассмеялся своей же фразе. — Да, я хочу построить новый город, утвердить нового бога, изменить наши отношения друг с другом, начать жить проще, свободнее. Я расскажу вам о своих переменах всё подробно, но мне будет нужна ваша поддержка, вы — моя опора, как и многие другие. Мы вместе?

— Мы всегда будем вместе, ваше величество! — осторожно ответил Эйе, мало что поняв из сообщения правителя.

— Мы поможем вам, ваше величество, перевернуть этот мир! — восторженно сказал Хоремхеб.

Неферт, получив приглашение от фараона, обрадовался: видимо, царица сумела-таки внушить мужу, что не след ссориться с Верховным жрецом, и мальчишка её послушался. Смешно даже подумать о том, что почтенный мухе, великий мудрец и настоятель главного храма сам ищет встречи с семнадцатилетним сосунком, пусть даже тот и зовётся правителем.

Ищейки главного жреца всё же вызнали, чем занимается Шуад втайне от всех. Когда тот, набив брюхо, захрапел прямо за столом посредине жаркого дня, оставив папирусы на столе, служки на цыпочках пробрались к нему в дом и в течение часа читали его мерзкую «Книгу истин Атона». Всю рукопись просмотреть им, конечно, не удалось, но зато многое прояснилось: Неферт узнал, что замышляет фараон, подученный этим самоуверенным негодяем, которого он сам когда-то создал. Верховный жрец разрушит эти коварные умыслы, не даст самонадеянному мальчишке уничтожить то, что строилось веками, в том числе и его предками. Придётся поставить правителя на место, дать понять, что стоит старейшине рассердиться, он восстановит против фараона всех жрецов во всех храмах, по городам и весям быстро разнесётся молва, что Амон недоволен новым царём, и тысячи граждан вместе с рабами тотчас поднимут бунт, с каковым не справится ни одно войско. А можно всё сделать и по-другому, по-семейному: тихо, без шума. Часто случается, что занемог властитель и в одночасье его не стало. Народ погорюет неделю-другую, а потом выберет нового. Таков неумолимый закон жизни. А законы диктуют боги. Секрет лишь в том, что одни знают язык небожителей, а для других он недоступен. Аменхетеп Четвёртый, видно, ещё слишком юн, чтобы его понимать.

Правитель принял Верховного жреца в тронном зале, сидя в кресле фараона на возвышении, в парадном облачении. Неферт поклонился. Обычно отец сходил с кресла, целовал ему руку и возвращался на своё место. Но сейчас самодержец не шелохнулся. Неферт это отметил и помрачнел. Но кресло для жреца всё же стояло, тут государь проявил деликатность.

— Присядьте, Неферт.