– Рядом с Калачаном есть поселок Жмыхов, – сказал Григорий, отвернувшись к холодильнику. – Рядом с Винницкой трассой. Ты знаешь о нем, Антон. Вокруг него озера очень красивые. Толик Скоропад – мой давнишний приятель, в школе прапорщиков вместе учились. Он отслужил всего три года, потом переехал из Белгорода в Жмыхов, стал работать автомехаником, женился не так давно, ребенок маленький. Мы переписывались с ним прошлой весной, он был яростным противником Майдана, точно предсказал все, что происходит сейчас в стране. Но он не выступает, как Виктор, живет тихо, на рожон не лезет. Все-таки семья, зачем ему проблемы? У Толика дом на окраине Жмыхова. Я позвонил ему полчаса назад, разбудил. Он согласен приютить гостей, будет рад, поскольку ненавидит все, что происходит сейчас в стране и в Калачане. Я отвезу вас. У нас «Нива Шевроле», старенькая, но на ходу. В гараже ее держим, за домом. Вот только… – Григорий сконфуженно замялся.

– Бензин наш, – быстро сказал Антон.

– А также еда, выпивка, все прочие земные удовольствия и средства на подкуп должностных лиц, – заявил Роман, покосившись на Кабанова, скоропостижно обнищавшего.

– Господи, Гриша, тебя же посадят! – в отчаянии выдохнула Татьяна и смахнула с глаза слезу.

– Зато не убьют, – проворчал Кабанов.

– Женщина, ты просто собрание противоречий! – Григорий явно рассердился. – То стонешь, что меня убьют на войне, то ноешь, что посадят. Хватит жаловаться на жизнь. Нас жить никто не заставляет! Все, мужики, двадцать минут на сборы, потом по одному выдвигаемся к гаражу.

Глава 7

Проверок на выезде из Киева им удалось избежать. Этот город, прекрасный во всех отношениях, еще не превратился в осажденную крепость. Транспорт просматривался выборочно.

Но вот публики в защитном на улицах было с избытком. Чувствовался дух милитаристского угара. Армейцы, «бродячие» бойцы добровольческих батальонов и отрядов территориальной самообороны, члены боевых крыльев праворадикальных организаций… Вальяжно разгуливали патрули с повязками, на которых преобладали бордово-красные тона «Правого сектора».

На одной из улиц у величавого здания, отразившего в своем облике сразу несколько направлений архитектуры, собирался митинг. Люди разворачивали державные флаги, выгружали из грузовика звукоусиливающую аппаратуру, крепили растяжки с плакатами: «Владу молодым!», «Путин, забери своих коррупционеров!».

– Лишь бы не работать, – пробурчал Григорий, нервно вертя баранку. – Еще одна майданутая молодежная организация. Комсомольцы, блин!

В город с западного направления прибывала военная техника под украинскими знаменами. Шли тяжелые грузовики, волокли за собой на жестких сцепках что-то зачехленное, напоминающее полевые кухни.

– Высокоточные снайперские прицелы, – пошутил Кабанов.

Двигались колонны бронетранспортеров.

– Неужели им Запад помогает? – недовольно проворчал Роман. – Ну да ничего, скоро это железо достанется ополченцам.

Жесткого контроля на западных окраинах украинской столицы не было. Тут в основном стояли посты автоинспекции.

– На восточных въездах сложнее, – пояснил Григорий. – Но больше проверяют въезжающих. Люди, покидающие город, никого не интересуют.

Закончились столичные кварталы, потянулись пригороды, перелески. Григорий объявил, что намерен добираться до Винницкой области второстепенными дорогами. У «Нивы Шевроле» много недостатков, но осваивать бездорожье она вполне в состоянии. Водитель управлял машиной уверенно, почти не съезжал с асфальтового покрытия.

Украинские пейзажи ничем не отличались от российских, особого любопытства не вызывали. Антон с детства насмотрелся на эти пейзажи. Усиливалось волнение, какие-то неясные предчувствия. Он гнал их прочь, думал лишь о том, что едет на родину, и ничего, что уродина.

Его товарищи дремали, их лично ничто не беспокоило. Отпускники, блин!

Машину остановили только раз, за населенным пунктом с милым названием Погребище. Это были не военные, обычные инспектора. Григорий разогнался, проворонил пост, начал резко тормозить, машину занесло.

– Опаньки! – очнулся Воронец.

– Григорий, будь бдительным, – недовольно проворчал Антон, прилипая к зеркалу заднего вида.

Водитель побледнел. Украинские инспектора были еще ленивее российских, которые сами подходили к нарушителю. Этот же не думал двигаться, прилип к капоту своей машины и ждал у моря погоды. Григорий глухо выругался, вывалился из машины и с виноватой миной припустил к представителю власти, доставая документы из поясной сумки.

Кабанов что-то злобно бурчал, видимо, призывал сатану. Воронец проклинал «все 50 оттенков голубого».

Григорий что-то лопотал, растерянно разводил руками. Инспектор позевывал, просматривал его водительские документы, потом предложил подышать в трубочку. Видимо, вчерашние пары уже выветрились. Инспектор явно остался недоволен результатами теста. Он посадил Григория к себе в машину, где находился его коллега.

Несколько минут из «Форда» никто не выходил. Потом появился расстроенный Григорий и засеменил к своей машине.