Читаем Небратья полностью

– Не волнуйся, будет тебе весело, – проворчал Антон, вонзая штопор в пробку.

Застолье продолжалось, приобретало изысканный характер.

Григорий выслушал историю о реальных событиях в Калачане и как-то съежился. Помянули, не чокаясь, погибших, отдельно выпили за Виктора. Хороший был человек, спокойный, отзывчивый, надежный. Какого черта его понесло поперек власти?

Ночь еще не наступила, но хозяева уже зевали. Антон украдкой посматривал на часы. От двойного звонка в дверь вздрогнула вся компания.

Но Воронец быстро опомнился, соорудил улыбку до ушей и заявил:

– Шура это, кто же еще? Только он так звонит. – Роман вылез из-за стола и сам пошел открывать, чтобы не утруждать хозяйку.

На кухне появился лейтенант спецназа Шура Кабанов. Он выглядел каким-то злым, растерянным, уставшим. Очередной гость сдержанно поздоровался с хозяевами, придвинул табуретку и плюхнулся на нее. Он взглядом попросил разрешения у Татьяны и потянулся к недоеденной колбасе. Хозяйка вскочила, поставила перед ним чистую тарелку.

– Ты без вещей? – удивился Антон.

– Представляешь, командир, сперли мои вещи, – пояснил Шура и растерянно посмотрел на него.

– Это как? – не понял Антон, а Воронец некультурно присвистнул. – Подожди-ка! – продолжал капитан. – Разве можно у спецназовца что-то спереть?

– Я тоже так считал, – проговорил Кабанов. – Не страна, а сплошная гниль!.. Виноват, мэм. – Он быстро глянул на хозяйку. – Сел в автобус в Серафимово – прямой рейс до Киева. До отправления десять минут осталось. Я покурить вышел, а когда вернулся, сумки нету. Как корова языком слизала. Обе двери открыты, никто не видел посторонних. Вроде все свои, но сумки в автобусе нет. Я же не буду милицию вызывать, верно? Так и поехал без своей котомки. Хорошо, что паспорт и телефон при себе были. А вот деньги – в кармашке сумки.

– Как же ты добрался до Оболони? – не понял Ромка.

– С трудом, – буркнул Кабанов. – Но как-то исхитрился, проявил находчивость и инициативу.

– Дела-а… – сокрушенно протянул Григорий. – Не повезло тебе, мил-человек. Ты ешь, устал, наверное, проголодался. И много денег-то украли?

– Ну, примерно все, что были, – ответил Кабанов и картинно развел руками.

– Ладно, господа и товарищи, – заявил Антон, вскидывая руку с часами. – За столом хорошо, но пора и честь знать. Хозяева уже зевают, у них был трудный день. – Он не сдержал лукавой улыбки. – Быстро допиваем две бутылки и отправляемся на боковую. Что, Татьяна, найдется в твоих хоромах место для трех мужчин?

Двое легли на полу в комнате Женечки. Антону, старшему по званию и должности, достался детский диван. Спать ему пришлось, свернувшись калачиком, претерпевая лютые неудобства. Вытянуть ноги было невозможно.

Он проснулся раньше всех, бродил, взъерошенный, по крохотной комнате Женечки, запинаясь о тела товарищей, и ворчал себе под нос:

– Развалились тут, понимаешь, как лежачие полицейские!

– Почему из всех живых существ только люди должны вставать, когда не выспались? – простонал Воронец, обнимая импровизированную подушку – старую куртку, замотанную в какое-то покрывало. – Давайте не поедем никуда. Киев – прекрасное место, мать его городов русских!..

– Расслабились, товарищи военнослужащие, почуяли разлагающую вольность гражданской жизни? – воскликнул Антон, на ощупь отыскивая штаны. – Всем подъем, выходи строиться. Не будем больше мучить наших ни в чем не повинных хозяев.

– А эти добрые самаритяне в состоянии сделать нам завтрак? – осведомился изрядно опухший Шура Кабанов, поднимаясь из небытия.

– Сами приготовим, не маленькие. Спят еще хозяева.

Но Гриша и Татьяна не спали. Когда заспанные офицеры возникли на кухне, они стояли у подоконника и как-то странно смотрели на гостей. Григорий кусал губы, Татьяна нервно мяла кухонное полотенце.

– Танюша, мы сейчас уйдем, – сказал Антон.

– Тут это… – начал Григорий и закашлялся. – У вас же с документами все в порядке? Украинские паспорта, вы жители Калачана? Тут это… – повторил он и задумался.

Заговорила Татьяна. Не женское это дело – молчать.

– Гриша хочет сказать, что он согласен отвезти вас в Калачан, – сказала она и глубоко вздохнула.

Это решение было мучительным и выстраданным.

– Назад он не вернется, хочет отсидеться в Калачане у своего приятеля. Вы понимаете – пока не утихнет шумиха с мобилизацией. – Татьяна потупила глаза, в которых начали собираться слезы. – Если придут, скажу, что муж меня бросил, ушел из дома. Я не знаю, где он теперь.