Читаем Небо войны полностью

— Сорокин, дайте им правильное объяснение! Инспектор начал повторять давно известные, но устаревшие истины, дополняя их примерами из опыта войны. В основном он оперировал фактами из нашей боевой практики в Молдавии. Но ведь на занятии разбирался совершенно новый, только что освоенный прием штурмовки. Почему комдив не пожелал этого понять? Почему инспектор не осмелился поддержать Крюкова и меня?

— Надо учить людей по наставлениям! — заключил комдив. Крюкову и мне он объявил по выговору за незнание тактики. Правда, мы быстро забыли об этом инциденте, поскольку были уверены в своей правоте. Приемы, которым мы учили молодежь, прошли проверку огнем, их эффективность подтвердили многие наши победы.

Летали мы часто. Штурмовали железнодорожные станции и эшелоны в пути. Самым трудным было приучить молодежь при любых обстоятельствах держать интервалы. При появлении «мессершмиттов» они обычно начинали прижиматься друг к другу, а все вместе — ко мне. И вместо того чтобы, все внимание уделять цели, приходилось следить за своими летчиками, чтобы не столкнуться.

По возвращении домой я всегда садился последним. Пока ребята один за другим совершали последние круги над аэродромом, мне удавалось выполнить несколько фигур высшего пилотажа. В частности, я отрабатывал один оригинальный маневр, на который меня натолкнул случай.

Однажды над аэродромом появились наши истребители конструкции Яковлева. Они летели четверками и, снижаясь на большой скорости, расходились парами в разные стороны.

— Цирк! — воскликнул кто-то из летчиков.

Дело знакомое: ребята получили новые самолеты и теперь хотели блеснуть перед нами, так сказать, произвести впечатление. Наблюдая за их «веерами», я заметил, как ведущий одной пары крутнул на горке «бочку». В авиашколе мы называли ее кадушкой. При таком медленном вращении вокруг своей оси машина опускает нос и теряет высоту. Кажется, летчик выполнил «бочку» одними элеронами и плохо скоординировал свои движения. Следовавший за ним, как при атаке, ведомый сразу проскочил над ведущим и вырвался вперед. Теперь ведущий, как бы уйдя «под мотор» своего ведомого, очутился ниже и сзади.

Когда я увидел все это, меня осенила мысль: а ведь так можно уходить из-под атаки противника!

На следующий день, возвратившись с задания, мы с Николаем Искриным, как заранее условились, набрали над аэродромом высоту. «Атакуй», — передал я покачиванием крыльев. Искрин пошел в атаку. Вот он уже на расстоянии, позволяющем открыть огонь. Я делаю замедленную «бочку» и сразу же теряю высоту и скорость. Ведомый проносится надо мной. Теперь уже я под ним. Стоит только немного поднять нос самолета — и могу стрелять по Искрину.

С тех пор я стал каждый день шлифовать этот прием.

Верил, что в предстоящих воздушных боях понадобится и эта находка. Надо только все хорошенько продумать и отработать каждый элемент.

Зима. Короткие, хмурые, промерзшие насквозь дни. Только успеешь за ночь отогреться, как утром снова стужа берет тебя в тиски. Кабина И-16 не обогревается. Подготавливая самолет к полету, техник и механик тщательно очищают его от снега. Но стоит подняться в воздух, и в кабине начинают гулять вихри снега.

В одном из полетов я не обратил внимания на то, что мое лицо припорошено снежком, и поплатился за это. Случайно взглянув на прибор, я увидел, что щеки у меня совсем белые. Начал оттирать их, да поздно спохватился. К вечеру обмороженные лицо и шея распухли. За такой вид друзья прозвали меня Мустафой. Несколько дней подряд лечился, смазывая гусиным жиром обмороженные места.

Как-то на аэродроме приземлился самолет соседнего полка. Он подрулил прямо к нашей землянке, и все мы невольно обратили внимание на обмороженное лицо летчика — черное, с рыжеватой бородой. А когда пилот вылез из кабины, мы чуть не ахнули. Это был здоровенный, широкоплечий детина. Настоящий богатырь! И как он только помещался в кабине И-16, да еще в меховом комбинезоне!

Окинув нас взглядом, незнакомец улыбнулся и поднял руку:

— Привет геройскому воинству! — Подошел и протянул мне широченную ладонь: — Сержант Фадеев. Я назвал себя.

— А-а, Покрышкин!.. Газеты читаем.

Я тоже сразу вспомнил имя Фадеева. С ним было связано много фронтовых историй, похожих на легенды.

Фадеев сразу объяснил, почему он оказался на нашем аэродроме:

— Дрались. Горючки не хватило. Как от вас позвонить в наш полк? Зачем пропадать двум ужинам?

— Почему двум? — удивился я.

Пришли на КП. Пока Фадеев терзал своими ручищами телефонный аппарат и грохотал могучим басом, вызывая полк, я с любопытством смотрел на него. Вспомнились слышанные о нем рассказы.

Вадим Фадеев служил в нашей дивизии. Летчики рассказывали, как в первые дни войны, еще на территории Молдавии, он с группой истребителей уничтожил колонну румынских кавалеристов, направлявшуюся на фронт. Фадеев первым ринулся на них и спустился так низко, что лошади, услышав над собой рев мотора, ошалели: перестав повиноваться всадникам, они мчались куда попало. Вся колонна рассыпалась по полю. Расстреляв патроны, Фадеев настигал конников и рубил их винтом самолета…