Читаем Небо войны полностью

— ЯК, я свой, я свой, — поспешил я «представиться» ему. Он надвигался. Я подвернул свою машину, чтобы показать ее в плане, со звездами. И это не повлияло на него. Тогда я резко рванул в сторону — ЯК проскочил мимо, а от него вниз посыпались гильзы. Стрелял по мне! На некотором расстоянии от нас ходили «мессершмитты», и он подался по направлению к ним.

И тогда я не сомневался в том, что на нас напал ЯК, которого мы должны были уничтожить на аэродроме в Таганроге. И вот вторая встреча…

На аэродроме выяснилось, что очередью, пущенной по бомбардировщику, был ранен воздушный стрелок. Кто же и как сожжет этот пиратский самолет?

Мы возвратились к себе домой. Все наши «кобры» были в полетах. Шла беспрерывная боевая работа. Доложив Краеву о своей машине, которая нуждалась в ремонте и оставалась на аэродроме бомбардировщиков, о злополучном ЯКе, я попросил командира разрешить пойти на задание на его машине.

— Бери, проветри ее, — ответил он, не подозревая, какой издевкой над самим собой прозвучала его шутка.

Самолет Краева чуть не подвел меня. Он был из другой серии выпуска, и на нем включение радиоприемника устроено несколько по-иному, чем на моем. На обратном маршруте на меня внезапно напал «фокке-вульф». Я считал, что мой приемник включен, шел спокойно, надеясь на то, что мне сообщат об опасности. Мне действительно передавали о приближении вражеского истребителя. В последнее мгновение, когда трасса уже была нацелена в мой самолет, я увидел нависший «фокке-вульф». Рывок машины в сторону спас меня.

Со времени прибытия на Кубань я летал на машине под № 13. В первый день этой операции она, как уже сказано, вышла из строя. Но на второй день к вечеру я уже на ней пошел в бой. В одной из схваток, когда в воздухе было очень много истребителей, моя небольшая группа как-то потеряла меня из виду или я заплутался где-то в «карусели», и мы на свой аэродром возвратились отдельно.

— Почему оторвались? — спросил я.

— Нельзя было распознать в такой заварухе.

— Номер незаметный, что ли?

— Незаметный.

Я попросил Чувашкина нарисовать цифру «13» крупно, во весь фюзеляж. С этим роковым числом на бортах своей «кобры» в боях за освобождение Крымской я сразил еще не один вражеский самолет.

…С первого дня наступления мы прочно захватили господство в небе над Таманским полуостровом. Тогда гитлеровцы начали практиковать воздушные засады. Летая на больших высотах, они подкарауливали наши отставшие от строя машины и внезапными атаками сбивали их. Так они подловили Островского и Вербицкого, чуть не сбили над аэродромом Фадеева. Мы вынуждены были принять ответные меры, стали посылать специальных охотников, снабженных кислородным оборудованием. Вскоре наши снайперы заставили фашистов отказаться от коварной тактики.

Однако борьба за господство в воздухе в эти дни ярко проявилась не в одиночных схватках, а в больших ожесточенных сражениях. Они начинались с утра и кончались вечером, нарастая, как нарастает шторм под непрерывным мощным ветром. Мы постепенно, но уверенно овладевали воздушным простором.

Однажды я во главе восьмерки вылетел на прикрытие своих наземных войск. Западнее Новороссийска нам встретились три группы вражеских самолетов. Восемьдесят один бомбардировщик в сопровождении десяти «мессеров». Я приказал Федорову сковать четверкой истребителей противника, а сам вместе с парой Речкалова пошел в атаку на «юнкерсов».

Мы напали на них сверху. Первым же ударом я сбил ведущего головной группы. Строй бомбардировщиков рассыпался. Вторая атака — и еще один «юнкерс» падает на землю, охваченный пламенем. Удачно атакует врага и пара Речкалова.

Противник в панике беспорядочно сбрасывает бомбы. «Юнкерсы» снижаются до бреющего и спасаются кто как может. Мы наваливаемся на вторую группу. Картина повторяется. У меня дух захватывает от этого зрелища. Вдруг слышу по радио:

— Покрышкин! Покрышкин! Я «Тигр». Над нами немцы. Атакуйте!

Это звала станция наведения. Надо было спешить к переднему краю. Я собрал восьмерку и взял курс на восток. Позади, словно сигнальные костры, догорали сбитые нами «юнкерсы».

Над Крымской мы застали двенадцать «мессершмиттов». Они, конечно, явились сюда, чтобы очистить небо перед приходом своих бомбардировщиков. А мы как раз только что рассеяли ту армаду, которую они поджидали.

Набрав высоту, моя восьмерка обрушилась на «мессершмиттов». Но они не приняли боя и быстро ушли в направлении Анапы. Мы не стали их преследовать. Боеприпасы и горючее у нас были уже на исходе.

В это время справа показались две группы «юнкерсов». Их сопровождала восьмерка истребителей. Что делать? Я повел группу в атаку.

Меткой очередью мне удалось сбить ведущего первом группы. Но патроны и снаряды кончились. Опустели контейнеры и у других летчиков. А вражеские бомбардировщики продолжали продвигаться к линии фронта.

Тогда я приказал группе:

— Сомкнуться! Имитируем таран!..

Летчики поняли мой замысел. Правда, раньше мы ни разу не ходили в «психическую» атаку всей группой, но сейчас другого выхода у нас не было.