Читаем Небо остается... полностью

После всех вызовов и проработок Лиля с Тарасом довольно долго не виделись. Когда же Тарас наконец вышел из шокового состояния, то стал просить ее «хотя бы раз» встретиться — на квартире у Инны.

Лиле противна была трусливость, проявленная им, но и жаль его — таким потерянным, несчастным предстал Тарас перед ней и так, видно, нуждался в поддержке именно сейчас.

Они встречались у Инны и раз, и другой, и Горбанев клялся, что ни в чем перед Лилей не виноват, просто роковым образом сложились обстоятельства, но он разрубит этот узел, разведется, только не надо отказываться от него.

Их параллельные группы ездили на практику в Жданов восстанавливать металлургический завод, и там они снова встречались.

Наконец защитили дипломы и прошли комиссию по распределению выпускников. Лилю направили в Подмосковье, и она согласилась с назначением, решив позже взять к себе маму, а Тарасу предложили место в Нижнем Тагиле.

— Туда и семью перевезете, — строго напутствовала Горбачева член комиссии Жигулина.

Он промолчал, но вечером сказал Лиле:

— Я, как только получу диплом, разведусь с Елизаветой, а ты ко мне приедешь в Тагил.

В Москве Новожилова зашла в отдел кадров министерства и очутилась в кабинете начальника — респектабельного, надушенного, еще молодого человека — в ту минуту, когда он отчитывал унылого юнца в мохнатом светло-сиреневом свитере.

— Что у вас? — с неприязнью посмотрел на Новожилову начальник, ожидая для себя новых неприятностей.

— Я получила направление из РИСИ в Подмосковье, но хотела бы поехать в Нижний Тагил.

Начальник оживился, поддернул галстук.

— Вот видите, — укоряюще сказал он унылому юнцу, — выклянчиваете, чтобы вас оставили в Подмосковье, а девушка-южанка готова ехать на суровый Урал.

Мохнатый свитер посмотрел умоляюще, с надеждой:

— Так может быть?..

— Плохо начинаете жизнь, — с осуждением произнес начальник и, наложив размашистые резолюции на каждую из путевок, благодарно пожал руку Лиле:

— Доброго пути.

Новожиловой стало совестно: не желая того, обманула человека, ввела в заблуждение. Чтобы снять груз этой невольной лжи, сказала:

— Тем более, что и муж мой туда приедет…

* * *

Автобус мчался Сибирским трактом. Мелькала бесконечная изгородь из высоких, тонких берез. Лиля улыбнулась, увидя надпись: «Куда торопишься?»

Шофер притормозил машину у голубого «пограничного» столба с крупными словами: ЕВРОПА — АЗИЯ. Все вышли из автобуса — размяться. На щите Лиля прочитала написанное старорусской вязью: «Здесь проходили в кандалах декабристы и у столба падали на землю, брали с собой щепоть земли, отправляясь в неведомую Азию».

В Нижнем Тагиле Новожилова устроилась в гостинице «Северный Урал» против густо заросшего сквера и отправилась осматривать город.

Был ранний вечер, небо щедро разукрасили фиолетовые, багряные разводы, густые, сочные краски первозданного хаоса. Над высокими трубами металлургического комбината стояли коричневые, черные, синеватые столбы, похожие на сосны, подсвеченные солнцем.

Край блюминга, знаменитых домен, «катюш» и каслинского литья причудливо разрисовал свое небо.

По снегу скакали черные воробьи. Проворные трамваи пробегали мимо добротных темных домов, мимо драмтеатра, памятника Ленину. Под елями с широкими кронами зеленела островками земля.

Лиля попала в картинную галерею и обнаружила там подлинники Айвазовского, Репина, Крамского. Она даже не знала о существовании у Верещагина «Приморского вала», у Левитана «Железной дороги», у Саврасова «Вечера». Надо было заехать так далеко, чтобы увидеть их!

На стене вестибюля Новожилова заметила выписку из указа Петра I: «Понеже от рудокопных заводов земля богатеет и процветает, так же пустые и бесплодные места многолюдством населяются и искусство в различных землях довольно показует, соизволяется всем и каждому, какого б чина и достоинства не был, во всех местах искать, плавить, варить и чистить всякие металлы».

Лиля снова оказалась на улице и медленно пошла к центру.

На дубовых дверях ресторана «Вечерний Тагил» прикреплена табличка: «Закрой дверь!» Чья-то вежливая рука приписала после «закрой» — «те».

Лиля не то поужинала, не то пообедала, заказав на первое тертую редьку с квасом, на второе — жареных окуней, грузди с луком и запила морсом из брусники. Сплошная экзотика!

В гостиничный номер на шесть человек Лиля возвратилась поздно и сразу уснула.

Через два дня пожаловал Тарас. Словно бы между прочим, сообщил:

— Не успел развод оформить… Но ты не беспокойся — здесь все сделаем… Сюда Елизавета не доберется…

Лиля нисколько не огорчилась. «Мы способны на многое, если нас любят».

«На острове Тробриан возле Новой Гвинеи, — иронически подумала она, — если молодые на глазах соплеменников поедят из одной миски — вот тебе и регистрация. Станем и мы есть из одной миски». Хотя даже ее не было.

Вместе пошли они в отдел кадров строительного треста на окраине города.

В бревенчатом доме было жарко натоплено. За столом, покрытым зеленой бумагой в чернильных кляксах, сидел пожилой человек с шишковатым лбом. Тарас протянул ему оба направления.

Узнав, что они из Ростова, кадровик расчувствовался: