Читаем Небесные струны полностью

Дети помолчали. В окнах флаера промелькнула мангровая роща, затем стадион. Дорога свернула на широкое шоссе, ведущее на юг, прямо к комплексу космолифта. Автопилот флаера совершал повороты так плавно, что они почти не ощущались.

Поездка продлилась недолго. Вскоре оба флаера опустились у входа в огромный многоэтажный комплекс — на первый уровень клифта. Пустырь перед комплексом с оранжевыми полосами покрытия ярко освещали прожекторы. На главном здании горели крупные неоновые буквы, которые на разных языках складывались в одни и те же слова: «КОСМОЛИФТ БОНТАНГА».

Вход в здание был ограничен: высокие стеклянные двери отворились лишь когда Джон набрал на панели доступа длинный личный код. Когда группа вошла внутрь, к ним присоединился нестарый ещё мужчина со строгой выправкой, резкими чёткими движениями и неулыбчивым лицом. Он буркнул что-то неразборчивое, наверное, представился или пожелал доброго утра. Квантику не хватило информации для перевода. В сопровождении этого человека все двинулись дальше — по пустому извилистому коридору, в который выходило множество боковых дверей. Коридор вывёл в обширный зал, разделённый пополам по всей длине двумя слоями толстого стекла. Пожалуй, стекло можно было бы назвать окном, не будь оно столь невообразимо, несоразмерно гигантским. Вероятно, длина зала превышала километр, а высота — тридцать метров. Потолок тоже был стеклянный. В зале стоял полумрак.

В исполинское окно было встроено что-то вроде домиков из серого пластика. Над каждым таким домиком горела зелёная цифра — «1», «2» и так далее. Вдали Глебу удалось рассмотреть «18»; всё, что дальше, сливалось в едва различимую зелёную полоску. Очевидно, за каждым домиком располагался канат или пара канатов, ведущих в небо.

За гигантским окном Глеб увидел совершенно чёрную кабину, сходную по габаритам с двадцатипятиметровым детским бассейном. По её бокам виднелись иллюминаторы из толстенного стекла. Глеб знал, что такие иллюминаторы есть и на крыше, и на дне кабины, но отсюда их нельзя было рассмотреть. Зато был хорошо виден мощный блестящий канат чёрного же цвета, который выходил из крыши и скрывался во тьме за потолком. Пожалуй, если бы папа раскинул руки, он сумел бы этот канат обхватить. А может, и нет.

— Вот это скакалочка! — еле слышно сказал мальчик.

Одна из девочек испуганно выдохнула.

— Мне что-то не по себе, — негромко сказала мама и крепко взяла за руки Валю и Глеба. — Наверное, из меня выйдет плохой космонавт.

— Брось, — сказал папа. — В первый раз всегда страшновато, но это быстро проходит. Знала бы ты, сколько народу подаёт заявки, а им постоянно отказывают! Вам повезло.

Мама лишь вымученно улыбнулась в ответ.

Папа легонько подтолкнул её вперёд, и группа подошла к первому домику.

Дверь здесь тоже открывалась через панель. На этот раз код доступа набрал их неулыбчивый спутник. Он жестом пригласил всех войти, а сам остался снаружи и закрыл за ними дверь. Дети и родители оказались в тесном жутковатом помещении без окон, скудно освещённом. Секунд двадцать ничего не происходило, а затем открылся выход в кабину — через тесный шлюз. Один за другим все шагнули за порог.

Кабина была ярко освещена и изнутри показалась куда больше, чем снаружи. Первым делом в глаза бросились серые гладкие стены, практически лишённые углов: они плавно переходили в пол и потолок. Через большой, высотой чуть ли не во всю стену, иллюминатор Глеб увидел неулыбчивого сотрудника комплекса; тот на прощанье махнул им рукой и пошёл к выходу из зала. Затем в глаза бросилось огромное количество грузов в контейнерах, притороченных крепкими стальными тросами и к полу, и к потолку кабины. Очевидно, ключевой частью транспортника была полая широкая колонна в центре, за которой располагался канат и сложная маршевая система. Расходящаяся по обе стороны от колонны перегородка наглухо разделяла внутреннее пространство на два крупных отсека. Люки между ними были распахнуты настежь.

Впрочем, Глеб подробно осмотрел всё это чуть позже. Сейчас им навстречу шагнул настоящий космический лифтёр, который тепло поприветствовал их и обменялся крепкими рукопожатиями со взрослыми. Папа представил его Николаем Юрьевичем.

— Можете звать меня дядей Колей, — сказал тот детям.

В густых чёрных усах дяди клифтёра притаилась обаятельная улыбка.

— Итак, что мы имеем? — продолжил он и взглянул на гибкий дисплей в левой руке. — Сканирование показало, что вас семеро: трое взрослых, трое детей и один котёнок. Шестерых я вижу — а где же седьмой пассажир?

Валя открыла ранец брата и достала Ерошку. Тот недовольно пискнул.

— Предупреждаю: если малыш что-нибудь натворит, убирать будете сами, — уже без улыбки сказал дядя Коля. — Особенно наверху!

— Хорошо! — дружно ответили дети.

— Значит, договорились. Ну что же, приступим.