Читаем Небесные девушки полностью

Утром у нас проходил тест (сотню получила Донна, девяносто — Альма, унылые восемьдесят пять процентов — я, что вызвало жесткий взгляд мисс Уэбли), и немедленно после этого нам прочитали первую лекцию о противопожарной безопасности. Пожары в самолетах не происходят с какой-либо, регулярностью; они так же опасны, как и в домах. К примеру, какой-то уставший бизнесмен вздремнул, читая газету и куря сигарету, и в результате — возгорание, которое бесспорно может перекинуться на других пассажиров. Итак, стюардесса должна знать, как поступать в случае небольших аварий такого рода. Она не может позвонить в пожарное управление. Она сама — пожарное управление.

Приятный стареющий джентльмен пришел и объяснил нам процедуру, различные виды пожаров и как поступать с ними; затем мы все прошли в угол аэродрома (который весьма условно изображала задняя дверь подготовительной школы), и этот человек точно продемонстрировал, как нужно пользоваться огнетушителем. Он разжег небольшой огонь, поддерживал его при помощи керосина, предохраняя от задувания, и мы по очереди подходили, чтобы погасить его. Дул проказливый ветер, который непрестанно менял направление, так что мы должны были маневрировать вокруг огня, чтобы сбить его с удобной позиции, но ветер оказался более эффективным, чем мы, подняв наши юбки над головой, так что со стороны могло показаться, будто мы репетируем канкан.

— Девушки, — сказала мисс Уэбли, — в будущем вы должны держать брюки и блузки в ваших раздевалках для этой демонстрации, проходящей на открытом воздухе. Вы будете также надевать их во время ваших ознакомительных полетов. К тому же пилоты — это мужчины, похожие на всех других мужчин, это вам известно.

Это была пятница, конец нашей первой недели, и я на ленч взяла рыбу, вовсе не из-за какой-то особой религиозности, а просто потому, что она там была, а я не видела рыбы с тех пор, как я в последний раз видела Тома Ричи, около двух месяцев тому назад.

Донна сказала:

— Ох, рыба, — как будто это был самый большой деликатес в мире, и Альма должна была взять ее по религиозным соображениям, хотя она явно ее хотела; и мы все трое сели за один стол с этими странно подрумяненными кусочками еды и стали гадать, какого сорта рыбу нам дали.

— Треска, — сказала Альма, но мы обе, Донна и я, были в растерянности. Это повело к совершенно бесцельной дискуссии. Донна сказала мне:

— Между прочим, ты ловишь рыбу?

— Ты имеешь в виду выйти с багром, чтобы ловить их?

— Это лишь один способ.

— Не могу представить ничего более ужасного.

— Это не ужасно, милочка. Это славное развлечение.

— Ты хочешь сказать мне, Донна Стюарт, что нацепить бедного маленького червячка на омерзительный острый крючок — это забава?

— Не это. Господи, нет. Я обычно часто ловила форель с моим стариком. Это забавно. Тебе понравилось бы, Кэрол, честно.

— Почему тебе не позволить бедной маленькой форели остаться жить? Рыбки же тебе не причиняют вреда, не так? Почему нужно убивать их?

— Ох, ты невыносима, — проговорила она и как бы между прочим спросила:-Ты не воспользуешься «шевроле» на уик-энд?

— Нет.

— Не будешь возражать, если я возьму ее?

— Тебе, Донна, не следует спрашивать моего разрешения. Она там.

— Я сказала мисс Уэбли, что уеду на уик-энд из отеля, — заметила Донна. — Она мне дала разрешение.

Альма, сказала:

— Ты уедешь из этого прекрасного отеля? Почему?

— У меня есть несколько кузенов в Пальм-Бич. Я их давно не видела. Думаю, стоит сделать усилие и повидать их.

— Пальм-Бич? — спросила я. Она говорила слишком небрежно:

— Да, они в отеле «Брикерс». Ты не боишься за машину?

— Нет.

— Если ты волнуешься, то, ты понимаешь, я всегда могу пойти в бюро проката и оплатить машину сама.

— Не будь такой сукой, — сказала я.

Остаток дня оказался для нас изнурительным — мы изучали бортовой журнал полетного времени и как возместить обычные расходы, а также различные другие формальности, которые входят в обязанности стюардесс; и когда мы возвратились в отель, я была, как обычно, измочаленной. Я лежала на кровати и ужасно себя жалела. Альма лежала на своей кровати, погруженная в свои прекрасные итальянские мысли; а Донна носилась, упаковывая свой чемодан на уик-энд. Дверь в соседнюю комнату была открыта, и я слышала разговор Аннетты с Джурди, но не могла понять, о чем они говорят, да и не особенно старалась.

Я почти задремала, когда Донна подошла ко мне неуверенно и сказала:

— Это чудно.

— Что чудно?

Она держала в руке большую сумочку, открыв ее и исследуя ее содержимое, как будто что-то старалась найти. Она с сомнением посмотрела на меня, а затем села рядом и сказала приглушенным голосом:

— Кэрол, у меня была такая пачка бумажек в этой сумочке, не так ли?

— Ты имеешь в виду двенадцать сотен долларов?

— Одиннадцать сотен. Остаток находился в моей другой сумочке — я бросила в нее сотню на покупки в бакалее, помнишь? — Она беспомощно посмотрела на меня: — Этих одиннадцати сотен здесь нет.

— Как нет?..

— Забудь это, — сказала она и встала. — Я могу обойтись и тем, что осталось.

Я тоже встала:

— Подожди минутку. Где у тебя лежала сумка?