Читаем Небесные девушки полностью

Бассейн был освещен, подобно сказочной стране. С террасы доносилась музыка, воздух был так сладок, что мне хотелось его просто глотать, как пищу, вокруг сидели люди, смеясь и попивая, некоторые даже любовно прильнули друг к другу в светло-голубой воде. Конечно, любая женщина, которая, поддавшись разнузданной фантазии, ныряет с трамплина ночью в иллюминированный бассейн, окруженный дюжиной людей, наблюдающих за каждым ее движением, такая женщина напрашивается на то, чтобы ее назвали воображалой. Но мне на это наплевать. Я хотела утомить себя, я хотела избавиться от уймы энергии, заставлявшей вибрировать мою нервную систему, и продолжала идти вперед. Когда я появилась на поверхности в первый раз, в углу бассейна оказался Рой Дьюер, наблюдающий за мной. На нем были плавки, а во рту дымящаяся трубка.

Я смотрела на него, а он отвечал мне легкой улыбкой.

Он что-то говорил, но я не могла расслышать из-за моей купальной шапочки. Я ее стащила с одного уха и спросила:

— Что вы сказали?

— Могу ли я присоединиться к вам?

— Конечно, — ответила я.

Он поймал меня на слове. С сильным всплеском он погрузился в воду и, поплыл рядом со мной с трубкой во рту.

Я заметила это и начала смеяться так по-идиотски, что проглотила с полгаллона воды и начала тонуть, захлебнувшись. В течение нескольких счастливых мгновений он обнимал меня, поддерживая над водой, пока я не глотнула воздуха, а смешная трубка все это время оставалась у него во рту.

— Теперь лучше?-спросил он.

— Да, — ответила я, и так оно и было бы, если бы в это время не раздался крик служителя бассейна:

— Эй, там! В бассейне не курить.

И я вновь погрузилась и. едва не захлебнулась. Это было не так смешно, но на деле меня доконало, и Рой Дьюер должен был помочь мне удержаться на поверхности.

Когда мы оба пришли в себя, мы сели за стол, и он грустно взглянул на свою трубку.

— Ну, вот и все! — сказал он.

К счастью, я всегда с собой носила пачку сигарет вместе со спичками, губной помадой и парой долларов, все было завернуто в маленький шелковый шарфик. И когда я ему предложила сигарету, он сказал:

— Спасибо, это прекрасно. Могу я заказать вам что-нибудь выпить?

— Сэр, нам пить не разрешается.

— Это правильно, -ответил он. Он поглупел по-настоящему. Мой Бог, это счастье, что моя голова закружилась сегодня вечером. Затем он заметил: — Никогда больше не называйте меня сэром.

Я ответила:

— Не могу ничего поделать. Я всегда была ужасно вежливой.

Он сказал:

— Мне очень не нравится, когда меня называют сэром, вот и все. Это еще со школьного времени. — Он отвел глаза. — Как насчет кофе-гляссе?

— Я люблю это.

Он заказал два кофе-гляссе, и когда официант отошел, я сказала:

— Доктор Дьюер, я хочу извиниться за визит Альмы ди Лукка к вам этим вечером.

Он удивленно смотрел на меня, а затем рассмеялся!

— Вы к этому имеете отношение?

— Это была моя ошибка, — ответила я и объяснила почему.

— Не стоит беспокоиться об этом, — ответил он. — Со мной случались вещи и похуже. — Казалось, его это забавляло, ничего больше.

— Но, доктор Дьюер, я узнала, что мистер Гаррисон приходил, когда Альма была у вас.

— Правда, не стоит волноваться об этом.

— Боюсь, что это может причинить неприятности.

Он с любопытством поглядел на меня.

— Почему это должно вызвать неприятности?

— Ну… Мистер Гаррисон обнаруживает девушку в облегающей черной ночной рубашке в вашем кабинете в отеле…

— Мистер Гаррисон знает, что это профессиональный риск.

— Так? — На этот раз удивилась я. Я на самом деле была поражена. Он был такой спокойный, такой невозмутимый. Девушки в облегающих черных ночных рубашках — профессиональный риск. Мой Бог.

Он сказал, снова рассмеявшись:

— У нас однажды была девушка, которая страдала лунатизмом. Это — гулянья во сне, которые самым необъяснимым образом вызываются луной. В ее случае причиной душевного беспокойства являлось полнолуние. — Его серые глаза блеснули озорством. — Она однажды разбудила меня в три часа утра, причем на ней не было даже ночной рубашки.

Таков был тот мужчина, которого Томпсон, естественно, выбрала для себя, один из тех, кого преследуют обнаженные женщины во время полнолуния.

— Очень мило, — сказала я. — А что говорит по этому поводу ваша жена?

Его глаза все еще блестели озорством:

— Моя жена ничего не скажет. Я не женат.