Читаем Небесные девушки полностью

Аннетт и Мэри Рут решили поселиться в спальне. Альма, Донна и я заняли гостиную. Значительная часть обычной для гостиной мебели, конечно, была вынесена, и администрация поставила три кровати и три комода, так что оставалось пространство лишь для малюсенького стола и двух очень маленьких кресел. Донна выбрала кровать под окном, поскольку она приехала из Нью-Гэмпшира и привыкла к большому количеству свежего воздуха перед завтраком; я устроилась посредине; а Альма заняла кровать ближе к двери, потому что это было самое далекое место от Донны, и к тому же она в ужасе от сквозняка, поскольку он может вызвать туберкулез. Третьей причиной являлась близость к ванной, а у нее оказалась всепоглощающая страсть к ванной. Мы обнаружили это слишком поздно. Она запиралась и выходила через несколько часов с невинным видом, неся под мышкой огромную сумку с косметикой, но без следа косметики на лице; и Бог знает, что она там делала. Может быть, она проводила там время, читая дантовский «Ад».

Мы распаковывались до семи тридцати, натыкаясь друг на друга и издавая вопли, как при кровавом убийстве, а потом мы вышли в коридор, как нас инструктировала мисс Пирс. Мы собрались вокруг небольшого стола со всеми остальными, и очень скоро это место походило на большой Центральный вокзал в Сочельник, с той разницей, что вместо разнообразия людей тут были только девушки. Девушки. Везде девушки. Большинство из них, слегка приоделись по этому поводу, и, честно говоря, они достали меня. Я имею в виду как стадо, как толпа женщин, собравшаяся в одном месте. Они были фантастически привлекательны. И более чем привлекательны: их окружала атмосфера чистоты, здоровья, свежести. Я думаю, что в Голливуде вы смогли бы собрать вместе толпу звездочек, и они бы стали чем-то вроде коллективного нокаута; но у них никогда не будет того особого качества, каким обладают эти девушки, — свежестью, нетерпением, чистым, нетронутым человеческими руками обликом.

Мисс Пирс и мисс Уэбли стояли за столом, с ними рядом находились трое мужчин, у них было странное оборонительное выражение лица, которое появляется всегда у мужчин, оказывающихся в таких ситуациях, как эта, когда число женских особей безнадежно их превосходит. Одного из них я узнала — мистер Гаррисон, который беседовал со мной в Нью-Йорке. Двух других я раньше не видела.

Мисс Пирс постучала карандашом по столу:

— Тише, девушки.

Она выждала, пока гул стих, и слегка кивнула мистеру Гаррисону; он поднялся на стул и обратился к ним с речью. На нем был легкий светло-коричневый костюм. Его пухлое лицо порозовело.

— Девушки, — начал он, — я не буду долго говорить, — и это сразу же настроило меня на худшее. Он обвел нас взглядом, прежде чем продолжил. — До сих пор подготовка стюардесс проводилась в Пенсильвании, и мы размещали девушек где только могли, в частных домах, мотелях и так далее. Это было немного неудобно, хотя и не влияло на качество подготовки. — Он опять оглядел нас. — Сегодня впервые благодаря великодушному сотрудничеству мистера Максвелла Куртене мы располагаем возможностями, о которых можно только мечтать. Вы, девушки, размещаетесь на целом этаже одного из лучших отелей Майами-Бич. — Он посмотрел вниз. — Или я должен сказать — лучшего отеля, мистер Куртене?

Мистер Куртене скромно ответил:

— Одного из лучших, сэр.

— Хорошо, — сказал мистер Гаррисон. — Продолжим. В вашем распоряжении, девушки, практически все удобства этого великолепного отеля. Вам будет разрешено пользоваться бассейном в любое время и плавать в океане, когда работает спасательная служба. Вы можете пользоваться солярием. И так далее и так далее. Но есть определенные места, которыми вы не можете пользоваться. Повторяю, не можете. Например, вам не разрешается заходить ни в один бар. Мы подготовили инструкцию, которую мисс Пирс и мисс Уэбли передадут вам через несколько минут, там детально изложены правила. — Он положил руки в карманы своего пиджака. — Я не хочу вдаваться в подробности. Когда вы прочтете их, вы сами убедитесь, что они отвечают простому здравому смыслу. И более того, я думаю, что знаю вас.

Вас здесь сорок. Сорок. И, по моему мнению, каждая из, вас — это человек с природными хорошими манерами, хорошо воспитанный. Не имеет значения ваше общественное положение, это — единственное, что я искал вас и — убежден — нашел. Итак, я уверен в одном: вы будете соблюдать писаные и неписаные законы.

Он опять заложил руки за спину.