Читаем Небесные девушки полностью

Она мне не понравилась. Я ничего не могла поделать. Я просто чувствовала это интуитивно. Она продолжала распаковывать вещи с довольно уверенным видом и даже не двинулась, чтобы накинуть халат. Это меня не очень беспокоило, хотя, говоря по правде, я не думаю, что для демонстрации женской фигуры ее следует как можно больше обнажить. По моему мнению, все это весьма пошло. Я восхищаюсь тем, что поэты, художники и скульпторы и вообще мужчины имеют обыкновение впадать в экстаз от девичьей плоти (что еще, черт возьми, связанное с женщиной, может повергнуть их в экстаз? их стряпня?), но женская нагота оставляет меня совершенно холодной.

Совсем не так реагировала Альма. Она разозлилась. В Италии девушки воспитываются достаточно строго, обычно монахинями; они до безумия консервативны в определенных вещах, хотя неожиданно земные в отношении других. Она ходила, фыркая, по комнате, наконец, подошла к Мерси и сказала:

— Эй! Ты! Ми-и-сс! Ты думаешь, здесь турецкие бани?

— А? — спросила Маттью, отступая в испуге;

— Ты все время будешь разгуливать, выставив все напоказ?

— В чем дело? — удивилась Мерси.

Альма наклонилась вперед и понюхала ее. И тут же отшатнулась, зажав нос.

— Фу, — громко воскликнула она. — Пахнет рыбой!

— Не смей! — закричала Мерси.

Хорошо известно, что любая итальянская девушка может превзойти в оскорблении десяток других девушек мира. Я оттащила Альму, прежде чем она успела сказать еще что-нибудь. Маттью поспешно надела халат, а я повела Альму к грузовому лифту за багажом.

— Послушай, — сказала я ей, — не затевай драку с этой девушкой, мы должны жить с ней целый месяц.

— Пуф, — ответила она презрительно. — В Италии мы выбросили бы ее в реку.

Мы как раз заносили в номер последний чемодан, когда вошла Донна с суровым видом.

Бросив на меня предупреждающий взгляд, она спросила властным голосом:

— Здесь есть особа по имени Маттью?

— Да. Это я, — отозвалась наша соседка.

Донна посмотрела на нее сурово:

— Вы Маттью?

— Да, Мерси Маттью.

— Милочка, — назидательно сказала Донна, — вы ведь все перепутали. Предполагалось, что вы будете в номере тысяча четыреста один. Какого черта вы делаете здесь?

— Но… — пыталась возразить Маттью.

— Мисс Уэбли сбилась с ног, — продолжала Донна. — Не говоря уже о мисс Пирс. Дружочек, ты, видимо, встала не с той ноги. Давай, беби, собирай свои вещи и иди туда, где тебе надлежит быть.

— Но я уже почти все распаковала, — всхлипнула Маттью.

— Отваливай, — сказала Донна.

Теперь мне стало жаль девчонку. Мы поступали с ней нехорошо. Донна стояла над ней, подгоняя ее, и, наконец, она ушла со всеми пожитками. Но я не могла не вздохнуть с облегчением от мысли, что не увижу больше этот пояс с подвязками, и я думаю, что даже Альма вздохнула с облегчением. По крайней мере, Альма и Донна знали, как они относятся друг к другу, — враги до смерти. А характер Маттью был неизвестной величиной.

Донна сказала:

— Ничего, если я переберусь к вам?

— Конечно, ничего, — сказала я. — Но как тебе удалось это?

— Я просто пошла и спросила мисс Уэбли. Она сказала, конечно, она ничего не имеет против обмена, если я сумею уладить это с другой девушкой.

— Да уж, — сказала я, — ты обменялась здорово. Ты, вероятно, оставила Маттью с нервным тиком на всю жизнь.

— Так учил меня отец: когда идешь на сделку, никогда не показывай и признака слабости. Это смертельно.

В любом случае я была рада. Хорошо, что Донна вернулась в нашу компанию. Теперь снова мы все пятеро собрались вместе, как и вначале, когда отправлялись из «Айдлуайдла» рейсом двадцать один А.

Номер состоял из большой гостиной, спальни размером чуть меньше, достаточно просторной кухоньки и обычных удобств, которыми оборудована ванная; но самым замечательным достоинством было то, что окна выходили на океан. Прямо внизу можно было видеть парк возле отеля, пальмы (увешанные китайскими фонарями), большой бассейн в форме фасоли, длинный ряд купальных кабинок и широкий золотой пляж, и за ним, вдали, простирался океан на мили, и мили, и мили, меняя цвет от изумрудно-зеленого у берега до серебристо-зеленого там, где Гольфстрим проходил через него; а над этим бесконечным океаном висела вея бесконечность неба, большего неба я не видела никогда в моей жизни. Дух захватывало.