Читаем Не верь полностью

— Почему не докладывал? — сбавляя тон и вытирая лоб носовым платком, поинтересовался Валерий Филимонович.

— Высокому начальству совсем не обязательно вникать в ту мышиную возню, которая происходит во время исполнения его поручений, — все в той же льстивой манере отозвался Зимбер.

— В конце концов, криминальное прошлое Ерофеева нас действительно не интересует. — И посетитель понял, что в глазах начальства он оправдан. А это куда важнее, чем общественное мнение. — А если вновь примется за прежние дела — на это и существует милиция.

Мэр явно кривил душой. Он прекрасно сознавал, что Гонтарь, пусть косвенно, но замешан в махинациях, связанных с его именем. А это означает одно — он тоже является членом общей команды. Сегодня вор в законе оказал услугу мэру, но придет время ответить взаимной любезностью. Пусть не напрямую, а через Зимбера, но все равно придется. Если же от всех отмахиваться, то разбежится окружение. С кем тогда работать? Не с Голубевым же? Эти молодые, да ранние, напичканные идеями улучшения экономики и социального уровня горожан, уже в печенках сидят. Ряженцев, бывший партократ, привык улучшать только свой жизненный уровень, да еще кидать кости с барского стола прихвостням. Для масс же достаточно видимости активной деятельности. «Ах, раньше все было намного проще», — вспомнил он былые времена.

— В общем, держи меня в курсе всех дел, — отпустил он само собой вытекающее из беседы указание.

— Непременно, — заверил Исаак Давидович. — Я могу идти?

— Подожди, — жестом вернул его Ряженцев. — Вчера по пьянке я пытался склонить генерала Карпова к сотрудничеству. Даже приманку кинул в виде домика, — признался глава города. У посетителя дуги бровей поползли вверх.

— Это вы напрасно.

— И сам уже понял. Но никак не могу избавиться от предчувствия, что этот службист еще навставляет нам палок в колеса.

— Не сомневайтесь, — подначил закипающего мэра собеседник.

— Представляешь: он чуть ли не обвинил меня в срыве операции по захвату опасного преступника. Этого самого Гонтаря, — уточнил начальник.

— Наговоры. У них между собой старая вражда. Да Карпова зависть гложет, что человек, которого он отправлял когда-то за колючую проволоку, сегодня живет богаче его. Он же ничего, кроме генеральских погон, не заработал. А что погоны? С должности прогонят — и все. Он же уже всем глаза намозолил.

Последние фразы явно носили характер намека.

— Не в моей компетенции снять его с должности, — проявил сообразительность Ряженцев.

— Но вы можете найти таких людей.

— Только в крайнем случае. А нельзя нейтрализовать его как-то по-иному?

— Все возможно, — неопределенно ответил заместитель.

— Ладно, иди. Перенесем эту проблему на потом. И так голова разболелась.

Почему-то все нутро Смугловой протестовало против встречи с Воронежевым. Но наперекор нехорошим предчувствиям она отправилась к нему домой. По дороге пыталась разобраться в своих чувствах к нему. Сложно уже было убедить себя, что любит по-прежнему, но она старалась.

«Главное увидеть его, и все встанет на места. Сомнения из-за разлуки. Вместе нам будет легче разобраться», — думала она.

После близости Павел почувствовал теплоту к Платоновой. Он лежал на спине, закинув за голову руки, а девушка дремала, пристроив голову у него на груди. От нее исходил нежный и приятный запах духов, а от щеки веяло теплом. Может, она и есть его вторая половинка и незачем гоняться за тенью? Да если разобраться по большому счету, он никогда и не питал любовных чувств к Смугловой. Никто не просил ее делать широкий жест, сама вызвалась. Да, он благодарен ей за деньги, которые она принесла на операцию. Но это вовсе не означает, что он должен связывать с ней дальнейшую жизнь. Не исключено, что Платонова права и тех парней подослала именно она. Тогда, выходит, он ей не должен. Просто одноклассница искупила свою вину. Так думал Павел. Но где-то в глубине души совесть все же подсказывала, что поступает он неправильно.

Звонок прозвенел неожиданно. «Неужели родители вернулись с работы раньше времени?» Юноша вскочил и растормошил подругу.

— Одевайся по-быстрому, — сунул ей платье, а сам уже вставлял ногу во вторую штанину спортивных брюк. Тут же мелькнула мысль, что у родителей есть свои ключи. «Тогда кто бы это мог быть?»

Воронежев взглянул в глазок и тут же отпрянул. На лбу выступила испарина. За дверью стояла та, о которой он только что думал и которую меньше всего рассчитывал увидеть.

— Минутку! — крикнул парнишка и побежал в спальню.

Оля лениво зевнула.

— Кто там?

— Сиди тут и не высовывайся, пока она не уйдет, — сказал Воронежев.

— Кто? — повторила вопрос девушка.

— Не твое дело, — бросил он ей на ходу.

— В постели ты куда вежливей, — с улыбкой заметила Платонова, но Павел уже вылетел из комнаты.

Входная дверь широко распахнулась, и перед Смугловой предстал широко улыбающийся одноклассник.