Читаем Не верь полностью

— Вот это уже по-нашему, — одобрил не подозревающий подвоха именинник. — Вино, шампанское, коньячок? — предложил он гостю на выбор. — А может, водочку?

— Последнее. Но только вместе с хозяином.

— Какой разговор.

— И я с удовольствием присоединяюсь, — опять влез Зимбер.

— Не возражаю, — буркнул Карпов.

— Принесите, пожалуйста, водочки и закуску, — обратился Ряженцев к одному из официантов. Обслуживающий персонал предоставил ресторан «Факел». С его директором мэра связывала давняя дружба, да и сам директор присутствовал на торжестве.

— Полную бутылку и три граненых стакана, — внес коррективы Егор Матвеевич, — закуску не обязательно.

И Валерий Филимонович понял, что попался на удочку. Недовольная гримаса отразилась и на лице его восстановленного в должности помощника. Ему-то совсем не обязательно было вмешиваться в проводы по обычаю. Но слово не воробей: вылетит — не поймаешь. А ударить в грязь лицом не хотелось. К тому же уже сгрудилась кучка наблюдателей, гулом подбадривая троицу. Таким образом, они как бы оказались связанными определенными обязательствами не только между собой, но и перед наблюдателями. Отрезал последний путь к отступлению сам губернатор. Он первым захлопал в ладоши, когда официант доставил на подносе непочатую бутылку «смирновки» и три настоящих граненых стакана.

— Где только отыскал их? — удивился вслух мэр.

— Мы исполняем любое желание заказчика, — ответил за подчиненного директор ресторана. Ряженцев лишь махнул рукой. И хотя в толпе пробежал смешок, сам он ничего смешного не видел. Официант ловко откупорил бутылку и намеревался разлить сорокаградусную жидкость. Но бутылку у него ловко перехватил генерал.

— Я сам, — и наполнил стаканы до краев. В бутылке на 0,75 литра осталось водки не более, чем на три пальца. Карпов подал стакан сначала имениннику, и тот неуверенно принял его. Затем Зимберу, которого мутило при одном виде такой дозы спиртного. Ну, а потом и свой поднял, предлагая приступить к выполнению «священного обряда».

— На дорожку, — с горечью выдохнул мэр и приложился губами к краю стеклянной посуды.

Егор Матвеевич осушил стакан залпом и первым. Ряженцев пил долго, мелкими глотками, несколько раз булькнул, но не оторвался и осилил. Правда, улыбка, которую он показал хлопающей публике, больше напоминала предсмертный оскал. Желваки на скулах дергались, видимо, выполняя сдерживающие функции возвращения посошка. Но вот он икнул, глаза прослезились и заискрились, а лицо просветлело. Ряженцев сообразил, что кризис миновал, и почувствовал колоссальное облегчение. Зимбер же избрал тактику больших глотков, но сумел произвести их только два. Уже после первого он оторвал от рта стакан и долго раздувал щеки. Если бы присутствующие не знали, чем он занимается, то могли бы подумать, что он кого-то дразнит. Что самое интересное: с каждым новым раздуванием щек лицо искажалось по-разному. То он водил носом, то моргал глазами, то жмурился. Морщины на лбу бегали волнами и дополняли эффект, безусловно, гениальной клоунской мимики. Медленно поднимались в разные стороны волосы. Да великому клоуну Попову находиться рядом — только опозориться. При очередной гримасе, неожиданно для самого исполнителя «обряда», жидкость куда-то резко провалилась и он принялся жадно хватать воздух, помогая вогнать его внутрь ладошкой. Постепенно полегчало. Возможно, Исаак Давидович отказался бы от продолжения глупой затеи, но, перехватив взгляд мэра, который словно говорил «не позорься», все-таки отважился продолжить. Но сил на повторный заход оставалось значительно меньше. Показав очередной раз неповторимую пластику лица, Зимбер, с шумом пуская носом воздух и раздувая щеки, ринулся в направлении туалета.

— Как паровоз, — заметил Карпов, — только дым из ушей не идет.

— Еще не закипело, — вставил кто-то со смешком. А люди перед бегущим поспешно отскакивали в стороны, не рассчитывая на то, что топливо успеет закипеть и уйдет паром, а напротив, не сомневаясь, что оно вернется жидкостью. Наконец Зимбер скрылся с глаз, и дружный, громогласный хохот, от которого сотрясались мраморные полы в холле, заполнил помещение. Мгновенно захмелевший Ряженцев принял участие во всеобщем веселье. Благодаря слабости зама он чувствовал себя на высоте. Смеялись долго. Но самое оригинальное и невероятное — это то, что поддержал гогочущих и сам Зимбер, благополучного возвращения которого сквозь пелену выступивших слез никто и не заметил. Наверняка именно этим и запомнилось пятидесятилетие мэра всем приглашенным на торжество. А в светских кругах города «посошок на дорожку» теперь вызывал невольную улыбку.

Валерий Филимонович сам провожал гостя в самом хорошем расположении духа.

— Из вас бы вышел высококлассный режиссер сатирических шоу-программ, — заметил он генералу.