Читаем Не верь полностью

Шумилин вынул из-за пояса ПМ и показал его хозяину дома.

— Серьезная игрушка, — кивнул тот, — но полагаю, что и они заявятся не с пустыми руками. Хочу отправить вас к своему другу в Беляевку. Мы вместе с ним прошли всю Вторую мировую войну. — Старик положил Виталику на колени конверт и присел рядом с ним на потрепанный диванчик. — Передашь ему письмо, в котором я написал про вас.

— Завтра об этом можно поговорить.

— Если ночь пройдет спокойно, то можно и завтра, — согласился Поликарп Сидорович. — Но у меня стопроцентной уверенности в этом нет. Выслушай до конца и иди отдыхать. Не исключено, что силенки еще пригодятся. — Он скрутил самокрутку и с удовольствием затянулся. Дед курил папиросы, но иногда его тянуло на крепкий, самовыращенный табак, сказывалась армейская привычка, ради которой он и выращивал его в уголке дворового участка. — Неплохо, что имеется транспортное средство, — выпустил он едкий дым. Постоялец зажмурился, протер глаза и кашлянул. Создавалось впечатление, что это он курил самосад. — Я с противоположной стороны двора разобрал ограду. В случае чего — это вариант для отхода. Посадишь внучку в машину и увезешь.

— Прямо через двор?

— А что, не проедешь?

— Да нет, подморозило, проскочу.

— Тогда и вопрос решенный. Главное — езжай туда, куда я тебе посоветовал. Понял?

— Понял.

— А теперь спать.

Шумилин считал, что Поликарп Сидорович уж слишком перестраховывается, но спорить не стал и поднялся. С рассветом он изменит мнение, а сейчас его охватила даже некоторая беспечность.

Старик же уединился в кухоньке и занялся, как сам считал, первостепенным делом. Он готовился к обороне. На печи сох шнур, смоченный селитрой, на столе лежало старое, смазанное и ухоженное охотничье ружье ижевского производства, а в патронташе — патроны двенадцатого калибра, набитые крупной дробью. Когда селитра высохла, он просверлил ручной дрелью в пробке из-под бутылки вина отверстие и просунул туда шнур. Затем заткнул этой пробкой бутылку, заполненную не вином, а горючей смесью, рецепт которой знал еще со времен войны. Зажмурившись, Поликарп Сидорович вспомнил, как выпрыгивали из охваченного огнем танка немецкие солдаты. Встряхнув седой головой, отогнал воспоминания и подготовил еще несколько таких бутылок. Вставив два патрона в стволы ружья и закрепив патронташ у себя на поясе, он занял наблюдательный пост у окна. Как ни желал обратного, а самые плохие предчувствия деда оправдались. Лишь забрезжил рассвет, он заметил, как в переулок свернуло несколько машин. Они остановились, погасив фары. Приоткрыв форточку, фронтовик слышал шум нескольких пар ног. А еще через какое-то время отчетливо долетел голос незнакомца:

— Вот дом, который мы ищем.

Сомнений не оставалось, что прибыли именно те, к встрече с которыми Поликарп Сидорович так тщательно готовился. Незваные гости прошли под окнами, которые выходили не во двор, а на улицу, и намеревались уже стучать в ворота, когда их окликнул в форточку хозяин:

— Какая надобность беспокоить людей в такую рань?

— Нам нужно поговорить со Смугловой и ее дружком, дедок, — отозвались с улицы. Это был Венгроев, его сопровождали еще три человека. В конце переулка осталась еще целая группа — в силе, решительности и дерзости Шумилина у них уже была возможность убедиться.

— Они спят, приходите позже.

С улицы уже не просили, а требовали:

— Разбуди!

— Не велено, — издевался хозяин дома. — Скажите, что надо, а я потом им передам.

— Открой ворота, старикан, не то выломаем, — вмешался кто-то еще. И по голосу чувствовалось, что он готов выполнить свою угрозу немедленно. Старик прислонил на какое-то время ружье к стене, снял очки, протер глаза и вернул очки на место.

— Сказал же: днем приходите.

— Ах ты, ах ты… — негодовал самый несдержанный. Им оказался Ибрагимов, у которого угнали «Волгу». Он пнул два раза по воротам, но крепкие, дубовые доски в ответ только скрипнули. — Гони сюда джип, — отдал он приказание кому-то из соратников, — сейчас вышибем. — Тот побежал к машинам.

— Последний раз предупреждаю: уходите. — И Поликарп Сидорович высунул стволы в форточку.

— Ну, дед, сам напросился.

В руке Рамы появился пистолет, и он направил его в сторону окна, из которого раздавался неприятный старческий голос, но выстрелить первым не успел. Фронтовик прищурил один глаз и плавно спустил курок. Страшный вопль разбудил всю округу. В некоторых из соседних домов загорелся свет. Естественно, что проснулись и Виталик с Леной. Парень босиком, но с пистолетом в руках вбежал на кухню.

— Сам справлюсь, — охладил его пыл старший и еще раз выстрелил, правда, не так удачно, как в первый раз. Венгр спрятался за деревянный столб, остальные залегли.

— Я помогу, — решительно возразил Виталик, который не спрашивал, что происходит, потому что догадывался, кто пожаловал.

— Не о тебе пекусь, а о внучке. Головой за нее отвечаешь. Уговор помнишь?

— На машину и через огород? — вспомнил собеседник напутствие деда перед сном.

Тот кивнул и добавил: