Читаем Не верь полностью

Левчик по-прежнему сторожил особняк Ерофеева под пристальным наблюдением Косолапого. А Вадим покончил с преступным миром и, понимая, что в покое его бывшие дружки не оставят, просто-напросто сбежал из города. Преступное формирование Гонтаря переживало не самые лучшие времена, и его отсутствие не способствовало сплоченности.

Бывшего командира воинской части майора Ильина обвиняли сразу по нескольким статьям уголовного кодекса, поэтому судебные слушанья по нему велись отдельно. Под нажимом неопровержимых доказательств и свидетельских показаний признал он и убийство сержанта Строгова в том злополучном купе, где впервые пересеклись его пути с Шумилиным, который и стал причиной всех дальнейших несчастий.

— Встать, суд идет, — зычным голосом огласил секретарь на весь зал. Все поднялись со своих мест, в том числе и подсудимый. — Зачитывается приговор по уголовному делу Ильина Олега Павловича… — Но бывший офицер так и не узнал, сколько лет ему присудили. Другой, хорошо знакомый ему человек приговорил Ильина к смерти.

Полковник в отставке Аркадий Вячеславович Губанов после десяти дней пребывания в реанимационном отделении, что называется, между жизнью и смертью, затем на удивление быстро пошел на поправку. Из больницы он сбежал не долечившись и тайно вернулся в Семеновск. Потеряв жену, с которой мечтал провести на море безбедную и счастливую старость, своей жизнью он не дорожил, но прежде поклялся стереть с лица земли Ильина и Ибрагимова. Но об Ибрагимове, как мы знаем, уже позаботился Гущин. О той перестрелке на складах и о гибели одного из кровных врагов полковник узнал через многочисленных знакомых в Семеновске, как-никак прослужил там немало. Но остался его преемник на последней воинской должности. Когда-то Губанов сам принимал прямое участие в хищении оружия, на всякий случай припас кое-что и для себя. Смазал, завернул в целлофан, положил в деревянный ящик и зарыл на даче, которую перед выходом на пенсию продал. Но оружие сохранилось как новенькое и теперь ему понадобилось. Он прихватил с собой СКС, пистолет Макарова, оптический прицел и отправился в областной центр. В следственный изолятор прорываться с боем Аркадий Вячеславович не собирался, лучшее место для расправы — зал судебного заседания. Поэтому Губанов снял однокомнатную квартиру и ждал окончания следствия. Чтобы иметь достоверную информацию, познакомился и сблизился с сержантом милиции, который работал водителем в СИЗО. И вот долгожданный день настал.

Отставной полковник уже давно облюбовал одну из девятиэтажек в ста метрах от здания суда. Он не спеша поднялся на крышу, снял рюкзак, извлек из него завернутый в кусок плотной материи карабин, закрепил оптический прицел и примерился. Губанов не торопился, сознавая, что его враг сейчас испытывает не самые приятные минуты в жизни, что и ему доставляло наслаждение, но не полное. Полное удовлетворение Аркадий Вячеславович рассчитывал получить только тогда, когда вылетят мозги и остановится сердце Ильина. И он решил стрелять во время оглашения приговора.

Точка пересечения двух линий остановилась на лбу подсудимого, но он об этом не знал, как и остальные присутствующие в зале. Выстрела тоже никто не слышал. Для самого Ильина жизнь оборвалась неожиданно и мгновенно.

Снайпер стрелял три раза. После первого выстрела охранники увернулись, пропуская отброшенное к стене тело, после второго и третьего наблюдали, как разрывалась одежда на груди подсудимого.

Губанов откинул СКС, перевернулся на спину и зажмурился от теплого и яркого августовского солнышка. Из одного кармана он достал сигареты и спички, из другого ПМ. Закурил, несколько раз жадно затянулся и передернул затвор. Щурясь, последний раз всмотрелся в чистое, без единого облачка, голубое небо, поднес ствол к виску и, не колеблясь, нажал спусковой крючок…

Большая берцовая кость Гущина срослась удачно. Новый командир части на первом утреннем по-строении после больницы объявил ему благодарность и вручил именные часы. Парню присвоили сержантское звание и поставили на должность заместителя командира взвода. И среди военнослужащих срочной службы, и среди офицерского состава он теперь пользовался заслуженным уважением.

Двадцать первого августа в маленьком деревенском роддоме, даже не в роддоме, а в отделении с единственной палатой в шесть коек, у Леночки Смугловой родился мальчик весом три килограмма двести граммов, ростом пятьдесят три сантиметра. И по странному стечению обстоятельств рождение малыша совпало с выстрелами Губанова. Как будто на смену одному человеку, уже запятнавшему себя, пришел другой, чистый, непорочный и безгрешный. А уж каким он вырастет, одному богу известно.

В палате Смуглова была одна, не так уж и часто в Ильинке рождались и умирали люди. Когда медсестра принесла мальчика на кормление, девушка впервые взяла сына в руки, и сразу материнское сердце прониклось к нему теплом и лаской, нежностью и любовью. Малыш втянул в ротик сосок с такой ловкостью, словно уже проделывал это много раз.