Читаем Не верь полностью

— Не вставай, — придержала его нежная ладошка. — Я люблю в ванную комнату ходить по очереди. — Тот понимающе улыбнулся и откинул голову на подушку. Он лежал и думал, что им обоим было очень хорошо, а значит, шанс остается. И мечтал о том, что удастся уговорить любимую уехать. Более часа витал в облаках Вадим. Когда спустился на грешную землю, то с удивлением обнаружил, что Вера до сих пор не вернулась. Прислушался к журчанию воды в ванной комнате, но все равно показалось подозрительным, что она так долго ополаскивается.

Дверь оказалась незапертой, но картина, которая перед ним открылась, ужаснула его. Через край ванны, в которой лежала Силантьева со вскрытыми венами, стекала на пол бледно-розовая вода.

— Что ты наделала, глупая?

Он закрутил краны, склонился над девушкой и прижал тело к себе. Она ему улыбалась с закрытыми глазами. Вадим простоял так долго и понемногу начал приходить в себя. Опустил девушку обратно в ванну и последний раз поцеловал. Уже покидая комнату, оглянулся, чтобы в последний раз запечатлеть любимую в памяти, и увидел надпись губной помадой на зеркале:

Записка без имен, но и так понятно от кого и кому послание. Желая сгладить горечь парня, она напоследок назвала его любимым.

Заметая следы своего присутствия, Вадим стирал надпись с зеркальной поверхности. Крупные слезы текли по лицу. Несмотря на то, что парень не помнил, когда последний раз плакал, он не стыдился их. Прощаясь с любимой, Вадим не замечал, что его душа перевернулась, но почувствовал, что теперь убивать людей не сможет и вообще приносить им даже мелкие неприятности. Покаянный уход из не очень образцовой и показательной жизни Веры Силантьевой направил на путь истинный еще одного человека. Пусть только одного, но тот теперь имел возможность во имя потерянной, короткой и светлой любви своей дальнейшей жизнью излечить другие загубленные души. Неизлечимых душ нет, есть черствые, усталые, безразличные — какие угодно, но не потерянные. Кто-то замаливает грехи в зрелом возрасте, кто-то в пожилом, а кто-то уже на смертном одре. Но наступает момент, когда каждый непременно чувствует, что ему необходимо очиститься, ибо куда важнее даже не само совершение грехов, а их признание. В этом случае уже невозможно повторить преступления, ошибки, просчеты, интуиция добра не позволит — предупредит, остановит. Вадиму еще повезло, его прозрение наступило в молодом возрасте, но заплатил он за него дорогой ценой.

Смуглова не воспользовалась общественным транспортом, а наняла такси на привокзальной площади. Она спешила, но выбитый замок и пустая квартира подтверждали ее самые страшные опасения. Что же тут произошло? Следы многочисленных ног в коридоре, в комнате, дверь у балкона настежь. Но мебель не перевернута, их деньги, заработанные общими усилиями, на месте. Милиция или мафия и удалось ли Виталику скрыться? Вопросы, которые лишь сильнее бередили душу. Кто на них ответит? И тут девушка вспомнила Гущина. Она позвонила в воинскую часть, пригласив парня к телефону. Дежурный ответил, что Аркадий в больнице.

— В какой еще больнице? — ужаснулась собеседница. Ей почему-то показалось, что и с Шумилиным случилось какое-то несчастье. И если она не найдет его, срочно не вмешается в ход событий, то произойдет непоправимое. Лена чувствовала, что он в ней нуждается. И действительно, Виталик нуждался, но не в помощи. Ему не хватало ее пушистых рыжих волос, глубины изумрудных глаз, в которых, словно чертики, бегали тени от волосков непослушной челки, притягательной улыбки, теплоты, внимания, одним словом — ее любви. Но на взаимность парень не надеялся, поэтому и думал, что тешит себя несбыточными мечтами. Вряд ли кто сможет дать четкий и ясный ответ: почему два любящих человека не могут выяснить между собой отношений? Потому что тут нет общего шаблона, принятого правила, у каждой пары любовь протекает по-своему. И нередко, казалось бы, две половинки одного целого проживают одинокие жизни. — В какой больнице? — повторила вопрос Смуглова.

— Такое ощущение, что вы меня не слушаете, — укорил мужской голос. — Говорю же — в гражданской, районной больнице, в Семеновске нет военного госпиталя.

— Спасибо. — По интонации абонент определил, что девушка расстроена новостью. — У него только нога повреждена. Парень крепкий, быстро поправится. Аркадий в двести третьей палате, на втором этаже. — Дежурный подыскивал еще какие-то слова утешения и бормотал их в трубку, не замечая гудков на линии…