Читаем Не уходи полностью

Ее охватил страх. Лишь несколько минут назад все казалось возможным. А сейчас почва уходила у нее из-под ног. Дитер покрутил коньяк в бокале, затушил лампу, отодвинул в сторону портьеру и уставился в окно.

Он полностью доверял Лизетт. Сейчас она бесконечно предана ему. Лизетт носит под сердцем его ребенка. Она будет его женой.

— Лизетт, нашему сыну не придется жить под пятой Гитлера, — тихо промолвил Дитер, глядя в темноту. — Через несколько месяцев Гитлер будет мертв. — Услышав, как она вскрикнула от изумления, Дитер повернулся к ней. — Германия больше не может терпеть Гитлера. Он уничтожает страну.

— Не понимаю… — прошептала Лизетт, и глаза ее округлились. — Откуда ты знаешь, что он умрет?

Дитер стремительно подошел к Лизетт, взял ее за руки и заговорил быстро и уверенно:

— Высокопоставленные армейские офицеры и ведущие гражданские политики намерены свергнуть его. Он будет арестован, осужден и казнен. После чего Германия заключит мир с Соединенными Штатами и Великобританией.

Лизетт прерывисто вздохнула.

— И ты один из этих офицеров? — спросила она, уже зная ответ.

Дитер кивнул, испытывая огромное облегчение от своего признания:

— Да. Когда руководство ведет страну к гибели, мятеж не только правое дело, но и долг каждого порядочного человека. Гитлер и его головорезы из СС не должны больше управлять Германией. Они принимали никуда не годные решения. Нападение на Советский Союз было чистым безумием. И сейчас нам необходим достойный лидер, способный вытащить нас из того кошмара, в который нас ввергли.

— Но кто? — удивилась Лизетт. — Ведь нет ни одного…

— Роммель. — Глаза Дитера сверкали в лунном свете. — Роммель сменит Гитлера. У него хватит сил предотвратить гражданскую войну и резню между армией и СС. И тогда настанет мир, Лизетт! Как только Гитлера арестуют, Роммель вступит в переговоры с генералом Эйзенхауэром. Они предотвратят дальнейшее кровопролитие. Союзники подпишут с нами мирный договор, а потом помогут нам разгромить русских. Еще до конца года во всей Европе установится мир.

Охваченная смятением, Лизетт едва верила этим словам.

— А если что-то пойдет не так? — прошептала она пересохшими губами.

— Нет, все сложится именно так. — Дитер прижал к себе Лизетт. — Германия освободится от коричневорубашечников, которых ей пришлось терпеть все эти годы. Не будет больше ни Геббельсов, ни Гиммлеров, ни тех, кто, не нюхав никогда пороха, посылал сотни тысяч немцев на смерть на Восточный фронт. Исчезнет гестапо, а армия сможет действовать свободно под руководством таких людей, как фон Рундштедт и Роммель. Германия с честью выйдет из этой войны, хотя и побитая и израненная. — Обхватив ладонями лицо Лизетт, Дитер посмотрел ей в глаза. — Мы будем жить так, как захотим, дорогая. Но чтобы добиться этого, предстоит пойти на огромный риск.

Он крепко обнял Лизетт, и она снова почувствовала под ногами твердую почву. Разделявшая их пропасть исчезла.

— Я люблю тебя, — прошептала Лизетт.

— Это прекрасно, — пробормотал Дитер, целуя ее, — потому что я намерен снова заняться с тобой любовью.

* * *

Как только Лизетт сообщила о том, что ждет ребенка, Дитер понял: ему следует поговорить с графом. Ведь его, Дитера, могут в любой момент перевести из Нормандии. Поэтому надо убедиться, что о Лизетт позаботятся. А граф должен знать, что у него благородные намерения.

На следующее утро, перед отъездом из замка по делам службы. Дитер направил Роммелю письмо с просьбой об аудиенции. Конечно, фельдмаршал не одобрит его намерения, но все поймет. Участники заговора против Гитлера, они безгранично доверяли друг другу.

Выйдя из замка на сверкающее майское солнце, Дитер увидел Лизетт и ее отца. Держась за руки, они направлялись по террасе к розовому саду. Дитер озабоченно нахмурился, догадавшись, о чем они беседуют. Впервые в жизни он растерялся. Дитер сам собирался поговорить с графом, желая убедиться, что родители не отнесутся жестоко к Лизетт. Отец и дочь уже начали спускаться по широким ступенькам, ведущим в сад, а Дитера все еще терзали сомнения. Разум подсказывал ему, что в данный момент его место рядом с Лизетт, однако он все еще был в смятении.

Давно заметив, что Лизетт очень близка с отцом, Дитер сейчас не решался присоединиться к ним. Интересно, что он сам почувствует лет через двадцать, если ему придется вести подобный разговор со своей дочерью? Дитер стиснул кулаки. Черт побери, ему наверняка не понравится, если в их разговор вмешается негодяй, обесчестивший его дочь. Боже! Да он сломает шею любому, кто хоть пальцем дотронется до его дочери! Дитер грустно усмехнулся, понимая, что такие мысли весьма позабавили бы Лизетт. Он повернулся и направился к машине, решив поговорить с графом позже, вечером. И наедине.

— Думаю, меня не обрадует твое сообщение, — сказал Анри де Вальми, спустившись с дочерью в сад.

— Мне очень жаль, папа, но я не могу утаить это от тебя.

Граф взглянул на дочь:

— Это так серьезно?

Лизетт кивнула. Под глазами у нее залегли синие тени. Она очень мало спала, обдумывая, как лучше сообщить обо всем отцу.