Читаем Не уходи полностью

Дитер прищурился. Па-де-Кале — слишком простой, слишком очевидный вариант. Но пляжи Нормандии представляют собой идеальное место для высадки десанта. Они не так сильно укреплены, как Па-де-Кале, и союзникам это прекрасно известно. Дитер все более убеждался в этом, теперь у него уже не осталось ни малейших сомнении в том, что высадка союзников произойдет в Нормандии.

Но когда и где конкретно?

В январе немецкая разведка проинформировала командование о том, что ей известен двойной сигнал, которым участников Сопротивления предупредят непосредственно перед высадкой. Роммель с презрением отнесся к этой информации, однако адмирал Канарис уверял, что она достоверна. Он обещал также, что разведка будет тщательно следить за всеми радиопередачами союзников. Дитер подумал о том, какое странное сообщение по радио должно означать начало вторжения союзников. Первым сигналом станет начальная строчка «Осенней песни» Поля Верлена: «Издалека льется тоска скрипки осенней», а вторым — следующая строчка того же стихотворения: «И, не дыша, стынет душа в оцепененьи».

Отыскав в библиотеке замка томик Верлена, майор с удовольствием прочитал стихи. И все же ему не верилось, что строки Верлена возвестят о решающем для рейха сражении. Несмотря на поздний час, Дитер взял ручку и продолжил работу над докладом.

Между тем Лизетт каждый час вставала с кровати, подходила к окну, стояла возле него и возвращалась в постель. Ей не давала покоя мысль о необходимости поговорить с Полем. Она должна удержать Элизу от опрометчивых поступков. Ведь если девушка попытается осуществить свой план, ее схватят. Тогда уже никакая информация из Вальми не поступит к союзникам, а обитателей замка постигнет ужасная участь. Лизетт прижалась лбом к оконному стеклу, понимая, что, служа своей стране, предает Дитера.

— Но я не желаю ему смерти, — в отчаянии прошептала девушка. — Господи, прошу тебя, только не это!

Информация обеспечит победу союзников, а только эта победа позволит им свободно и открыто жить вместе.

В Вальми? Да разве она сможет когда-нибудь свободно и открыто жить здесь с немецким офицером? С болью в сердце Лизетт медленно вернулась в постель. Гравюра Рембрандта тускло поблескивала в лунном свете. Элиза, принеся поднос с ужином, злобно сказала, что все немцы грабители и варвары. Лизетт промолчала, хотя прекрасно знала о вывезенных из Франции сокровищах. Но пока Дитер здесь, за сокровища Вальми нечего опасаться.

Лизетт казалось, что слово «пособница» буквально витает в воздухе. Но это не так, она не пособница и не помогает врагу порабощать ее страну. Лизетт скорее умрет, чем пойдет на это. Но и любовь к Дитеру грозит ей смертью.

Она бросила взгляд на книги, оставленные Дитером на прикроватном столике. «Нана» Золя, томик стихов Поля Верлена, «Отцы и дети» Тургенева. Странный выбор для офицера. Лизетт взяла томик Верлена в кожаном переплете и, полистав его, заметила карандашную пометку над стихотворением «Осенняя песня». Интересно, почему Дитера так привлекли стихи о неразделенной любви? Погрузившись в чтение, Лизетт незаметно уснула.

* * *

Элиза поднялась рано. Тихо, но быстро двигаясь по кухне и готовя завтрак, она услышала отдаленный звон колокола деревенской церкви. Закончилась еще одна ночь действия комендантского часа, и наступил тысяча триста шестьдесят третий день оккупации. Элиза понимала, что Лизетт считает ее план очень рискованным и непродуманным, но другого она предложить не могла. Ей необходимо проникнуть в главную столовую. Но осуществить план следует в отсутствие Мейера. Слишком уж он проницательный, может «не клюнуть» на пожар, как бы умело она его ни подготовила. В отсутствие Мейера резные двери столовой всегда под охраной часового и к тому же заперты на замок.

Элиза вынула из печи противень, и кухня наполнилась ароматом свежеиспеченного хлеба. Она достала из буфета банку с медом. Ключ есть только у Мейера, а о том, чтобы стащить у него ключ и сделать копию, не стоит и мечтать. Когда часовой покинет свой пост, замок придется открыть отмычкой, причем сделать это очень быстро.

Она налила себе чашку цикория, прислонилась к каменной раковине и задумчиво отпила глоток. Благодаря ловкости рук ее и отправили на задание в Вальми. Отец Элизы был слесарем и обучил дочь своему ремеслу. Теперь умение открывать замки Элиза использовала на благо Сопротивления. Интересно, сколько комбинаций у замка на столовой? Если там стоит замок с пятью ригелями, то работа займет у нее десять минут или пятнадцать, но таким временем она не располагает. Из дальнего крыла замка донесся топот бегущих людей, а затем во дворе взревели мотоциклы. Элиза выплеснула остатки цикория в раковину и сняла с полки над плитой тяжелую чугунную сковородку для приготовления омлета.