Читаем Не та дверь полностью

Вася послушно выполнил просьбу и улыбнулся. Надо же, как сын вжился в роль. Словно там, в парикмахерской, и в самом деле сидела ведьма.

Женя вдруг подался вперед, наклонил голову, и Вася едва успел принять серьезный вид.

– Папа, я выгляну и тебе сразу покажу, – по-прежнему шепотом сказал сын, глядя на отца сверху вниз.

Вася кивнул и чуть-чуть отклонился от стены.

Люба стояла за его спиной. Пользуясь тем, что ее не видят, она скорчила гримаску.

– Тоже мне, устроили тут цирк, – пробормотала девочка любимое выражение классной руководительницы Елены Сергеевны.

Она огляделась, поколебалась пару секунд и быстро забежала на лестницу, которая находилась позади и вела к продуктовому магазинчику, располагавшемуся по соседству с парикмахерской. С широкой площадки перед входной дверью ярко освещенная зала открылась ей почти целиком.

Люба вытянула шею. Интересно, кого ее глупый братик назовет Бабой-ягой? Отчего-то слегка волнуясь, она заглянула внутрь.

Справа, у окна, стригла какого-то старого толстяка тощая тетя. Она то и дело улыбалась ему, но в ответ получала лишь хмурые взгляды. Это Люба увидела в зеркале.

Девочка покачала головой. Нет, не Баба-яга. Ну, то есть она, Люба, эту тетю не выбрала бы на такую должность.

Взгляд Любы заскользил. Следующая парикмахерша показалась ей слишком уж румяной да добродушной. Как в такой увидеть ведьму?

Люба посмотрела в самый дальний угол, где почти на стыке двух зеркальных стен стояла третья парикмахерша, отвернувшись от окна. Девочка увидела сутулую спину, на которой туго натягивался светло-голубой халат с синими завязками от передника, и сердце ее екнуло. Сзади казалось, что у парикмахерши вовсе не было головы, хотя, конечно же, она просто нагнулась к тому человеку, которого стригла. Вот из-за колеса спины показался тяжелый узел седых волос, справа вынырнула рука с ножницами.

Люба увидела ее словно бы совсем рядом с собой. Мучнисто-белая кожа, как будто никогда не бывавшая под солнечными лучами. Темные пигментные пятна и пятнышки, которые делали эту белизну еще более неестественной. Синеватые вены, протянувшиеся к пальцам узловатыми веревками.

Люба зажала рот ладошкой и отшатнулась. Нельзя, чтобы ее увидели! Она прыгнула влево, к входу в магазинчик, убедилась в том, что из парикмахерской ее больше не видно, и успокоилась. Кажется, все было в порядке.

– Папа, смотри, – прошептал Женя. – Вон она, Баба-яга.

Люба взглянула на младшего брата, медленно отступила от двери на один шажок и поняла, что Женя показывает вовсе не на ужасную старуху в углу, а на ее соседку, ту самую бабушку, которая Любе показалась очень хорошей.

– Это Баба-яга? – услышала она голос отца. – Женя, ты уверен? Может, вон та, в углу?

Женя замотал головой.

– Нет! – заявил он и тут же отскочил в сторону, испуганный своим громким возгласом. – Нет, папа! Эта!

– Ладно. – Вася поднял руки, удивленный горячностью сына. – Тебе виднее, конечно. А теперь…

Он огляделся. Народу на улице хватало. Утро субботы, отличная погода – понятное дело. Хорошо, что Вася по пути к парикмахерской успел придумать, как быть в этом случае.

От парикмахерской к тротуару вела короткая дорожка, вдоль которой стоял информационный стенд. Вася ссадил сына с плеч, встал у левого, дальнего от дома края, едва не прижимаясь носом к стеклу, и вынул руки из карманов.

«Минимум жестов! – сказал он себе. Размахивать руками как ветряная мельница, да еще и читать заклинания завывающим голосом – устаревшая техника. Мы, колдуны двадцать первого века, ведем себя гораздо приличнее».

Вася прокрутил в голове заклинание, придуманное заранее, представил, какими жестами сопроводит его, и посмотрел на Женю. Сын стоял слева и не сводил с него глаз. Впрочем, про игру в прятки он все-таки не забыл, встал так, чтобы между окном и ним оказался папа, которого было отлично видно из парикмахерской. Васе отчего-то на миг стало неуютно.

«Будет тут уютно, – заявил он сам себе. – Если надо дурака валять при всем честном народе».

Вася громко хрустнул пальцами и замер, глядя на сына. Тот враз побледнел, зажмурился, сжал кулачки и засунул их в карманы как можно глубже.

Таким Женю он еще не видел. Вася полностью повернулся к нему и открыл рот.

«Просто сделай это, – сказал голос в голове, здорово похожий на его собственный. – Пора уже».

Вася огляделся по сторонам, снова посмотрел на сына. Тот так и стоял зажмурившись.

«Он же не увидит, как я тут пальцами буду шевелить, колдуна изображая, и вряд ли много услышит из-за городского шума. Значит, все пройдет впустую. Ведь весь спектакль затеян ради него», – подумал отец, присел на корточки и с удовольствием отметил, что теперь со стороны это выглядит нормально.

У мальчика какие-то огорчения, а добрый папа пытается его утешить.

Вася глянул через плечо. В парикмахерской вроде все было как обычно. Клиенты сидели перед зеркалами, мастера приводили их головы в порядок. Никому не было никакого дела до Васи и его детей.

– Папа, прогони Бабу-ягу, – тихо сказала Люба, стоявшая за спиной у брата – А то нам с Женей страшно.