Читаем Не та дочь полностью

Она ведет меня из одной пустой комнаты в другую. Я почти не обращаю внимания на обстановку. Но когда Оливия открывает дверь в спальню Хита, мне становится любопытно. В комнате его запах – морской соли и шалфея, лимонника и чистой кожи. Дымчато-серые стены цвета грозовой тучи. Мебель из необработанного дерева теплых оттенков. В углу книжный шкаф, набитый виниловыми пластинками. Проигрыватель на комоде под окном. А в центре комнаты – кровать «кинг сайз» с балдахином. Я представляю, как Хит и моя сестра сплетаются телами, и грудь распирает от ярости. Я отвожу глаза и вижу большую фотографию в рамке на стене напротив.

Сверху на меня смотрит девушка в платье красивого зеленого оттенка. Ей не больше шестнадцати. На секунду мне кажется, что это Оливия. Ее лицо повернуто в полупрофиль, она сидит в кресле и улыбается. В руках открытая книга. Похоже, ее оторвали от чтения. У нее длинные блестящие густые волосы почти такого же золотистого оттенка, как у Оливии. Глаза, поразительно голубые, как барвинки, бездонные и умные, смотрят на фотографа с явной нежностью. Она завораживающе красива, совсем как моя сестра.

– Это Элинор, – говорит Оливия.

Сестра Хита. Которую он убил. Отведя взгляд, я спрашиваю:

– Они были близки?

– Очень.

– Он говорил, что с ней случилось?

– Сбежала с ирландцем.

– И так и не вернулась?

– Нет.

– И это не кажется тебе странным? – Оливия не отвечает, и я поворачиваюсь к ней. – Что она сбежала, если они были так близки?

Оливия вздергивает подбородок, но молчит. Она нарочно не хочет ничего знать.

– Ты просто ее копия, – я перевожу взгляд с сестры на Элинор.

Оливия приоткрывает рот и поднимает глаза на фотографию. Она явно тоже думала об этом. Потом откашливается:

– Посмотрим другие комнаты.

Она выводит меня, запирает дверь и кладет ключ в жестянку.

Внизу меня ведут из одной роскошной комнаты в другую. Мы входим в гостиную, и всё во мне переворачивается. Рядом с камином висит свадебное платье. И не просто платье: я примеряла его, когда была с Оливией в магазине. Дотрагиваюсь до изящных вышитых листьев.

Оливия улыбается, едва сдерживая нетерпение:

– Удивлена?

Я судорожно вздыхаю:

– Очень.

Теперь я знаю, почему она так рвалась со мной на шопинг. Не из-за моей свадьбы с Оскаром, а из-за моей свадьбы с Хитом. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и прогнать жгучий страх.

– Ну вот, ты почти всё посмотрела.

– А библиотека?

– Ты видела ее в первый день.

– Тогда всё было как в тумане. Это здесь? – Я направляюсь к запертой двери. Чтобы план сработал, мне нужно попасть в библиотеку.

Оливия смотрит на часы:

– Да, но только быстро.

Она достает ключ из жестянки и открывает дверь. Я лихорадочно оглядываюсь и наконец вижу дверь за барной тележкой. Ту самую, о которой мы с Брайони столько говорили. С притворным удивлением я подхожу и берусь за латунную ручку:

– А здесь что?

– Винный погреб.

Я снова изображаю удивление, а потом восторг:

– Вино я люблю. Можно быстренько взглянуть?

Оливия хмурится:

– Ты хочешь смотреть на старые пыльные бутылки?

– На самом деле я довольно много знаю о вине. – Я не говорю ей, что эти знания почерпнуты благодаря Оскару. – Мне нравится терпкое красное. – И, чтобы Оливия клюнула наверняка, добавляю: – Может, что-нибудь выберу для свадьбы. А Хиту скажешь, что ты выбрала.

Ее взгляд загорается: она рада, что я проявляю интерес к будущему браку.

– Ладно. Только очень-очень быстро.

Я киваю.

Она открывает дверь и, как раньше, оставляет ключ в замке и пропускает меня вперед. Я спускаюсь по лестнице в кромешную темноту. Когда я оказываюсь в самом низу, над головой вспыхивает свет, и Оливия спускается следом. Я смотрю вверх, мимо нее, на открытую дверь подвала. В руках Оливии жестянка с ключами. Я подхожу к полке, достаю бутылку красного, сдуваю пыль с этикетки и показываю сестре:

– 1982 год. Неплохо.

Она берет у меня бутылку, но, увы, не выпускает коробку с ключами.

– Я предпочитаю белое.

Я закатываю глаза:

– Какая дикость.

Она возвращает бутылку на место, я достаю еще одну. Адреналин бурлит, пока я пытаюсь придумать, как заполучить жестянку, подняться по лестнице и запереть Оливию здесь. Я не хочу делать ей больно. Я смотрю на ступеньки. Оливия стоит к ним ближе, чем я. Нужно заманить ее в глубину погреба. Я ставлю бутылку и направляюсь дальше вдоль полок, притворяясь, что рассматриваю этикетки. Оливия идет следом, расспрашивая о вине. Я отвечаю автоматически, удивляясь, как много узнала от Оскара за эти годы. И увожу сестру всё дальше от лестницы. Как только мы оказываемся совсем далеко, я беру наугад бутылку, но меня так трясет от волнения, что я едва не роняю ее.

– Кейт, – предостерегающе говорит Оливия. – Осторожнее. Если что-нибудь разобьешь, он поймет, что мы здесь были. – Внезапно занервничав, она облизывает губы. – Ты уже всё посмотрела, давай вернемся.

Но только одна из нас выйдет отсюда. Я могла бы ударить ее бутылкой и вырубить, но понимаю, что не смогу. Я смотрю на бутылку в руке. Предупреждение Оливии ничего не разбивать звучит в ушах.