Читаем Не стать насекомым полностью

Видимо, вступив в явно штрейкбрехерскую «Справедливую Россию», Сергей Шаргунов тоже решил пройти все ступени партийной лестницы и затем уж, оказавшись где-нибудь вблизи вершины, начать претворять свои идеи государственного устройства, «бороться с коррупцией». Но вместо медленного восхождения получился прыжок через несколько ступеней вверх, а затем — падение. Думаю, это для Шаргунова-писателя (а для меня он по-прежнему, в первую очередь, писатель, да и в книге «Битва за воздух свободы» почти все примеры, параллели, реминисценции — литературные) пойдёт во благо, да и для политика — тоже. Мимикрируя под своих противников, так или иначе и внутренне становишься похожим на них.

Жаль только, что до сих пор, «после всего», Сергей Шаргунов пытается лукавить, объясняя, зачем стал активным членом «Справедливой России»:

«На излёте политической зачистки вдруг (да совсем не вдруг! — Р.С.) образовалась «Справедливая Россия», воспринятая мной как возможность раскола элит. Показалось, что власть готова допустить легальную критику изнутри, каковая неизбежно есть мина под всю их порочную систему». М-да… придётся поверить автору, что ему действительно показалось, — скорее всего, показалось одному из всех ста сорока миллионов людей, населяющих Россию.

В работе «Политическое послепутинье» много места отдано критике того, что произошло за два президентских срока В.В. Путина. Не буду на этой критике останавливаться — она вся традиционна: отсутствие государственной идеи, устранение оппозиции, почти полное отсутствие политических свобод и т. п. Порой критика переходит в предостережения новому президенту:

«Я глубоко убеждён, что каждую эпоху в первую очередь маркируют психологические примеры. 90-е — лютое, трагичное веселье. Начало века — скука и тупое насилие.

Но льдина поехала…

Свободу придётся даровать. Ведь даже для самых упёртых «сторонников сильной руки» нулевые годы подарили чудо — реабилитировали слово «свобода». Мы ждём оттепели, господин президент.

Накопилось. Не усугубляйте».

Вообще с понятием «свобода» у Сергея Шаргунова, да и вообще у очень многих общественных и политических деятелей какие-то очень сложные отношения. Оппозиция требует свободы, а власть говорит, что свободы столько, сколько нужно. Оппозиция пугает, что отсутствие свободы приведёт к бунту «бессмысленному и беспощадному», а власть помнит, что двадцать с небольшим лет назад именно дарование свободы привело к революции 91-го, а затем к десятилетию, которое сегодня не проклинают единицы.

Внушительная часть общественно активных людей готова быть несвободными, но при условии, что Россия от этого станет по-настоящему крепким и сильным, богатым государством. Не знаю, искренне или нет, в статье, опубликованной в интернетовском «Русском журнале» вскоре после разгона в Москве Марша несогласных в апреле 2007 года, Сергей Шаргунов, кроме критики режима, написал и следующее:

«Если власть решится на исторический рывок, возьмётся за науку и производство, демографию и культуру и попросит: затяни пояс и не надо спорить, помогай строить Великую Россию, тогда ценность «свободы слова» и «демократических процедур» отойдут для меня на третий план». «Безыдейный диктат», особенно остро обозначившийся как раз тогда, весной 2007-го, Шаргунов призывал сменить на идейный, и в этом случае, надо понимать, он бы власть полностью поддержал. Молча и послушно засучил бы рукава.

Не верится. Сама природа человека не позволит обществу стать единым организмом. Даже в гитлеровской Германии, СССР времён Сталина, Китае при Мао (беру государства, где народ вроде бы был «скреплён» идеей, считавшейся великой), общество было совершенно разъединённым, и идеей была заражена крошечная его часть. Остальные подчинялись из страха или равнодушия. Ковырни сейчас Северную Корею, и, уверен, народ возликует, что у них изменился государственный строй, идеология.

Сергей Шаргунов видит себя в числе крошечной, но активной части общества, реализующей идею. Он жаждет этой идеи, пытается её выработать. Проповедует необходимость смены элит (хотя само слово «элита» для него ругательно): «Страну вызволит кадровая революция — переход власти к новым адекватным людям, в каждом из которых синтезированы идеализм и реализм».

Но ведь эти честные и чистые шаргуновские комиссары будут так или иначе применять насилие, прививая народу добротолюбие. А ведь Шаргунов «влюблён в народ». Но и «похмельная чиновничья физиономия» — это тоже часть (и немалая часть) народа. А без чиновников не может обойтись ни одно государство. Даже Кампучия, когда там «работал» Пол Пот.

У Шаргунова причудливо сочетаются народность и государственность. Он уверен, что если государство сильное, то народу в таком государстве жить будет хорошо, сытно, радостно. Но вся история человечества показывает, что в сильных государствах народ закабалён, работает на износ, и в конце концов такое сильное государство или гибнет, или становится слабым, но с народом, живущим в своё удовольствие.