Читаем Не сотвори себе кумира полностью

— Да, ставьте на место, — последовал ответ. Судьба кобылки была решена. Но когда, в какой момент? И только потом я понял: мастерство! «Видеть» спиной, чувствовать каждым мускулом, ловить любым нервом материал своего дела. Все открывается сразу, как у пушкинского Дон-Жуана: достаточно заметить хотя бы пятку:

Довольно... воображенье

В минуту дорисует остальное...

Все равно, с чего бы ни начать, «с бровей ли, с ног ли» — они не позировали, не манерничали, их простодушие не знало таких вещей. Просто случай был для них слишком очевиден. Уже по моим рассказам наездники составили впечатление, и им достаточно было мельком проверить его...

С того раза и начал я про себя копить наблюдения над механикой высокого профессионализма, который живет и развивается в нашем конном деле... Случай в «Лесных полянах» был для мастеров слишком прост и ясен. Но в том-то и сказалось мастерство, опыт, что на простой случай не было потрачено сколько-нибудь лишних сил. Известно, «искусство начинается с чуть-чуть»... Секрет этого мастерства, в принципе единого для всех творческих сфер, одна из тех сил, что держат меня возле лошадей и среди конников».

Между прочим, в том же 1969 году вышла в свет и также приветственно была встречена критикой другая книга Д. Урнова «Как возникла «Страна чудес». Она представляет собой литературоведческое исследование знаменитых «Приключений Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла. К чему я, однако, упоминаю об этом? Чтобы еще более подчеркнуть широту интересов и глубину знаний автора книги «По словам лошади» (имеющей, кстати, подзаголовок «Конники и конный спорт»)? Нет, просто подумалось о другом. Подумалось, что иных юношей и девушек, желающих быть спортивными журналистами, мои размышления об этой профессии способны только лишить интереса к ней. Действительно, не покажется ли им теперь, что вершин достичь здесь можно лишь, будучи Леонтьевыми или Урновыми? То есть либо знаменитым в прошлом спортсменом, дипломированным специалистом (и «ходячей энциклопедией»!), либо спортсменом не столь уж знаменитым, но зато литератором совершенно профессиональным (а Дмитрий Урнов, кстати, еще и литературовед, то есть человек, обладающий навыками научного исследования, анализа, обобщения, синтеза).

Спрашиваю себя еще и о другом. Ну что ж, отпугнут, допустим, эти размышления кого-нибудь из начинающих — беда невелика; но вот не укрепят ли они иных, работающих уже на спортивно-журналистской ниве, в невольном их (и психологически до некоторой степени спасительном) цинизме, который питается надеждой на то, что коль скоро острых перьев и аналитически мыслящих обозревателей, как писал «Журналист», нынче действительно не хватает, то недоставать их при отсутствии планомерной подготовки спортивных журналистов будет, конечно, и впредь. А ежели так, думают они, то и тревожиться незачем, работы, слава богу, на наш век хватит, тем паче («Журналист» прав и в этом отношении) что квалификация спортивного репортера оценивается нередко лишь одним умением не запутаться в цифрах забитых и пропущенных шайб и голов.

Если помните, в иной связи я рассказал, как газетный отчет о футбольном матче был написан учеником Девятого класса. Вся разница, однако, состоит в том, что мальчик написал отчет единожды, а футбольные (и хоккейные) репортеры пишут их постоянно. И точно так же, как любителю спорта знакомы имена игроков Известных футбольных и хоккейных команд, примелькались ему и фамилии футбольных и хоккейных репортеров. Они известны миллионам и миллионам людей. Последним, конечно же, невдомек, как маются постоянно в ночных редакциях дежурные редакторы и литературные правщики со многими из этих отчетов, сколько вычеркивается оттуда несообразностей, не слишком грамотных оборотов и пр. и пр. Но ведь инициалы и фамилии авторов остаются. И изо дня в день мелькают перед читателем. В газетах центральных и местных, утренних и вечерних. Так возникает известность, которая — нечего греха таить — и не снилась многим превосходным очеркистам, публицистам, фельетонистам.