Читаем Не сотвори себе кумира полностью

Знатоки утверждают, что и укомплектована команда «остального мира» могла быть более удачно: ее селекционер М. Эйве, по их мнению, оказался не в меру любезным к хозяевам турнира — югославам, отдав им три места из десяти. А ведь именно они-то и проиграли матч. Наконец, судьба «матча столетия» решалась в отложенных партиях. Наши спортсмены выжали из них все, что возможно; не имевшие же тренеров соперники анализировали отложенные позиции каждый на свой риск и страх. По той же причине они несли известные потери при подготовке к новой встрече. Однако в следующем матче это может не повториться. К тому же команда «остального мира» может (с пользой для себя) существенно обновить состав. У нас же меньше кандидатур для замены.

Вспоминается, что один из участников матча, журналист по профессии, В. Корчной, предсказывал команде «остального мира» поражение со счетом 23:17. Сам он, кстати, проиграл. На кого же возлагал надежды? Справедливости ради укажем, что Корчной в этом смысле был далеко не одинок. А несколько полезней был бы и скромный тон наших шахматных журналистов и достойная оценка ими будущих соперников сборной СССР!

Но вот «матч столетия» позади, и нашим неудачным прорицателям была предоставлена возможность столь же публично проанализировать природу своих просчетов. Однако они пренебрегли ею, отмолчались. А жаль. Журналист, сам исправляющий и объясняющий свою ошибку, — разве это предосудительно? В «Известиях», к примеру, профессиональная журналистка подробнейшим образом исследует причины своей ошибки: «Теперь, когда прошло несколько лет, я понимаю, что не дописала эту статью, и ругаю себя за то, что, обвинив многих, все-таки главное упустила, не заметила, а если по совести — не хотела замечать». А вот признание известного журналиста-аграрника, признание, предшествующее обстоятельному разбору его былых заблуждений: «Я не замечал истинного положения дел в деревне, потому что был пропитан ложным пафосом, я требовал через газету жертвенности во имя высоких идей, требовал ее от других, сам-то, собственно, ничем не жертвуя». Число примеров в этом роде можно было бы без труда увеличить, но, увы, не за счет шахматной прессы последних лет. Подчеркиваю — последних лет, ибо именно в последние годы она начала вдруг проявлять несвойственное ей ранее снисхождение к «неточностям, опрометчивым выводам и пристрастным суждениям», составляющим, если помните, суть (и «особый шарм») спортивной «публицистической эссеистики».

Не будем, однако, и преувеличивать влияния этой тенденции на шахматную прессу. Тем паче что в рядах активно работающих сегодня шахматных журналистов — профессионалов самой высокой квалификации! — мы видим таких замечательных мастеров игры и серьезных теоретиков шахмат, как Ю. Авербах, Д. Бронштейн, А. Гипслис, А. Котов. А. Лилиенталь, Т. Петросян, Б. Спасский, А. Суэтин, М. Таль, С. Флор, М. Юдович... Да и М. Ботвинник с М. Таймановым, несмотря на то, что первый еще и ученый, а второй музыкант, — журналисты вполне профессиональные. Спрашивается, какой вид спорта еще может предъявить нечто подобное? Где  начинающий журналист имеет перед глазами такие примеры? Либо просто возможность посоветоваться? А ведь поскольку все спортивные журналисты — самоучки, пример да совет для них значат много больше, чем для тех, кто получает систематическое специальное образование планомерно, из месяца в месяц, из года в год.

Поскольку же систематическая и планомерная подготовка спортивных журналистов — дело будущего (и, возможно, не столь уж скорого), у начинающих Работников спортивной прессы по-прежнему нет иного выхода, чем искать образцы для подражания. Сообразуясь, конечно, с собственным вкусом и наклонностями. и для подражания, разумеется, творческого. Но если в шахматной журналистике решение этих проблем облегчено широкими возможностями для выбора образцов, то в остальных спортивно-журналистских дисциплинах дело обстоит гораздо сложнее.

И все-таки молодежи и тут есть у кого поучиться, с кого взять пример. Начинающим журналистам стоило бы внимательно ознакомиться с опытом работы А. Леонтьева. Его отчеты, корреспонденции и обозрения на темы футбола привлекают не литературными красивостями, а достоверной передачей того, что было. И сверх того — почему было так, а не иначе. Я лично не знаю ни одного материала Леонтьева, который бы в той или иной мере не углублял моих представлений о футболе, даже если картину, впоследствии им описанную и проанализированную, я видел собственными глазами. «Футбол только с виду прост, — справедливо писал он как-то в «Неделе». — А на самом деле сложен, потому что многое в нем неповторимо. С молниеносной быстротой рождаются и умирают комбинации, и часто не потому, что исполнители плохи, а просто соперник силен и быстро разгадывает ход. Это и есть та незатухающая борьба, в которой внимательный зритель обнаружит новое решение и новые просчеты и ошибки».