— Все так думают, Шер. Когда я впервые встретила тебя, ты буквально кричала всем своим видом: «Вот она я», что на самом деле означало: «Отвали». И это исходило от каждого твоего слова, поступка, жеста, стриптизерских туфель и мини-юбки. Но за последние пару лет ты смягчилась, узнала, кто ты на самом деле, и стала собой. Ты круто одеваешься. Классно себя ведешь. Ты вся… — она провела рукой по воздуху в мою сторону. — Дерзкая и вызывающая.

Я почувствовала, как мои губы дрогнули.

Она продолжала говорить полунамеками.

— Ты тусуешься с копами в баре, шутишь с ними и прикалываешься, а они ведут себя так, будто твой стол находится в кабинете рядом с их столами. Ты тусуешься с байкерами за бильярдным столом, а они смотрят на твою задницу и пялятся на твое декольте, как голодные мужики, зашедшие в комнату со шведским столом. Морри прямо сказал Кэлу, что он, его отец и Дэррил должны не спускать с тебя глаз, когда байкеры в баре, иначе, как они считают, один из них вырубит тебя, перекинет через задний борт своего мотоцикла и увезет.

— Это чушь.

— С чего мне нести чушь? Шер, ты — крутая, и все это знают. То есть все, кроме тебя.

— Феб — крутая в более резком смысле, ты — крутая в милом понимании. Рокки — крутая в стиле. Дасти — крутая во всем сразу…

— И мы все заняты. Ты — крутая в стиле Шер.

Это напомнило мне слова моего ребенка, и я закатила глаза.

Она хлопнула рукой по столу, и я вернула глаза обратно. Когда я увидела ее разгневанное красивое лицо, я чуть не задохнулась от смеха, подкатившего к горлу.

Смех остановился прямо в глотке, и когда Вай заговорила снова, я точно почувствовал удушье, но уже по другой причине.

— Он сделал то, что сделал, милая. Именно он сделал это. Никто не винит тебя. Никто не смотрит на тебя свысока. Все понимают, что он сделал то, что сделал, и часть того, что он сделал, он сделал с тобой. Все видят женщину, с сердцем которой случилось самое страшное, а ты не сдалась. Ты продолжила идти вперед. Ты сделала свою жизнь лучше. Ты сделала лучше своего сына. Ты — хороший друг, прекрасная мама и удивительная женщина. Все видят только это. Я бы не стала тебе врать, Шер. То, что случилось с тобой, уничтожило бы почти любого. Ты не позволила этому уничтожить тебя. Люди не смотрят на тебя свысока. Они восхищаются тобой.

С трудом сглотнув комок в горле, я снова посмотрела в окно.

— Пожалуйста, милая, ради всех людей, которые любят тебя, особенно твоего мальчика и твоей мамы, не позволяй ему уничтожить тебя. Любую часть тебя. Отложи в сторону последний мешок дерьма, который он тебе оставил, и обрети счастье. — Мой взгляд вернулся к ней, когда она закончила: — Потому что, честное слово, ты этого заслуживаешь.

Я уставилась на свою лучшую подругу Вайолет Каллахан.

Она в ответ посмотрела на меня.

Это продолжалось слишком долго.

Наконец я сказала:

— Ты будешь есть этот сэндвич или как? Может, крабовое мясо и ненастоящее, но оно все равно стоит как торт, а я деньги не печатаю.

Она улыбнулась мне, взяла свой сэндвич и откусила большой кусок.

Я схватила «Принглс» и хрустнула им во рту.

— Итак, что бы в итоге ни случилось с Мерри, — сказала она с набитым ртом, и я посмотрела на нее, пока она глотала. — Ты должна рассказать мне. Он хорош в постели?

— Потрясающ.

Улыбка, которой она меня одарила, стала намного шире.

— Отличный выход из засушливого периода, детка, — прошептала она. — Только ты могла сделать это и произвести такой фурор.

В ее словах было столько смешного, что я разразилась хохотом.

Моя лучшая подруга Вайолет Каллахан сделала это вместе со мной.

<p>Глава 7</p>

Никогда

Шер

Мой выходной был не таким спокойным, как хотелось бы, учитывая, что мне нужно было прислушаться к советам Вай (и Мерри) и сделать телефонные звонки разным людям, чтобы поделиться тем, что происходит с Трентом и, особенно, с Пегги.

Среди них был и звонок Колту, чей голос по телефону стал таким напряженным, что я поняла: он вот-вот взорвется.

Однако, даже будучи напряженным, он заверил меня:

— Никто не будет делать с Итаном то, чего ты не хочешь, Шер. Так что даже не думай об этом.

Конечно, после его слов, мне стало легче, поскольку если Колт что-то говорил, именно так и было. А если и нет, то он сделает все, чтобы его слова оказались правдой.

Что касается мамы, то я не считала правильным делиться чем-то подобным по телефону или по смс, а еще не хотела делать это при Итане (а он всегда находился рядом, если только не был в школе). Поэтому я отправилась в «Станцию» и дождалась ее перерыва, чтобы рассказать все лично.

Стоит ли говорить, что мама пришла в ярость. Она не являлась его рьяным фанатом и в те времена, когда мы с Трентом были вместе. А когда он бросил меня, беременную, на произвол судьбы, и вовсе начала его активно ненавидеть. Ведь отчасти его поступок заставил меня принять отчаянное, но стратегически верное решение стать стриптизершей. И с годами эта ненависть не угасла, так что она не была в восторге от того, что я снова впустила его в жизнь Итана.