Читаем Не сдавайся полностью

При этих словах моя нога задела журнальный столик, и я вновь изменила траекторию движения. Мы обошли диван, и я снова повернула слишком рано — обе мои икры ударились о кофейный столик, и я опустилась на него пятой точкой. И посмотрела вверх.

Прижавшись к столу, я уперлась руками, чтобы оттолкнуться, но Мерри уже был рядом, опустив голову и смотря мне в глаза, и когда он заговорил снова, его мысли уже явно были сосредоточены на мне.

— Ты не раз пыталась использовать свой рот, когда мы атаковали друг друга в прошлую пятницу, но я был в настроении использовать свой. Не терпится узнать, на что ты способна, но, как я уже сказал, детка, сейчас у меня нет времени.

Единственным моим ответом, который он не мог пропустить, был взгляд на него, что я и сделала.

— Но до ухода у меня есть время на поцелуй, — сообщил мне Мерри.

— Единственный поцелуй, который я тебе подарю, это поцелуй «свали на хрен», — сообщила я ему.

— Кто бы мог подумать, что настолько теплые карие глаза, как у тебя, могут пылать таким огнем, — пробормотал он, как будто разговаривал и не со мной.

— Отойди, — потребовала я.

— Нет, — ответил он.

Я продолжала смотреть на него, но потом поняла, что не отношусь к тем женщинам, которые просто сидят на заднице и смотрят на мужчину, возвышающегося над ней и прижимающего ее к себе. Поэтому я встала, оказавшись вплотную к Мерри, а моя грудь задевала его пресс и поднималась выше по его телу.

Он не сдвинулся с места, и мы продолжали соприкасаться, но я не пыталась убежать, даже чтобы отвлечься от электрических разрядов в сосках.

Я глядела на него, придвинувшись ближе.

Он же пристально смотрел мне в глаза, его взгляд опускался к моему рту, а затем снова поднимался, а одна сторона его губ изгибалась.

Он получал от этого удовольствие.

Я этого не понимала и не хотела понимать.

Я хотела, чтобы все закончилось.

— Есть желание поиграть, офицер? — прошептала я.

— Я же говорил тебе, милая, у меня нет времени.

Я покачала головой, но выдержала его взгляд.

— Я не о том. Мать-одиночка, совсем одна. Поменять ей ставни. Предложить информацию, чтобы помочь выбраться из затруднительного положения. Давненько я не была в курсе таких вещей, так что скажи мне, какова цена за все это? Ты упомянул минет. У тебя есть выносливость, но у меня — талант. Если это уравновесить, думаю, потребуется больше, чем обычные десять-пятнадцать минут. Пусть будет двадцать. Чтобы я могла распланировать свое время, или последует что-то большее?

Я не успела договорить, как узнала, что в его глазах тоже может разгореться пожар.

А еще я поняла, что он настроен играть, а вернее обыграть меня в мою же игру. И делает это куда лучше меня.

Он склонился ближе ко мне, и его голос прозвучал ниже, чем обычно.

— Ставни обеспечат мне минет, кареглазка. А за всю полезную информацию, необходимую тебе, я получу возможность глубоко погружаться в мокрую киску.

Я почувствовала, как напряглись мои соски, и одновременно со мной произошло нечто еще, позволившее бы ему хоть сейчас получить свою плату.

Я скрыла эту реакцию и спросила:

— Ты хочешь получить все сразу или растянуть расплату?

— Держи в запасе достаточно времени, Шер. Я намерен заработать гораздо больше и растянуть расплату.

Я кивнула, не сводя с него глаз.

— Понимаю. От такой девушки, как я, ждут только такой расплаты, только ее я могу дать.

Это не вызвало огня в его глазах. Теперь они обдали меня льдом.

— Еще раз услышу, что ты говоришь о себе плохо, Шер, и дело дойдет до крайности.

Это вызвало лед уже в моем взгляде.

— Не неси чушь, Мерри. Ты приходишь в мой дом и без проблем говоришь о мокрой киске прямо мне в лицо, что говорит о том, какой женщиной ты меня считаешь.

Он подвинул свое лицо еще ближе, так, что казалось, если я моргну, мои ресницы коснутся его ресниц.

— Не навешивай на меня свое дерьмо, Шер, — прорычал он. — Это твои проблемы, а не мои. Мне известно одно: я заставил тебя кончить, просто трахая тебя пальцами и говоря грязные слова тебе на ухо, и именно разговор, а не то, что делали мои пальцы, довел тебя. И мне нравится женщина, которая может дать мне свободу и позволить мне дать ей это, не напрягаясь и не замыкаясь на мне. Тебе это тоже понравилось, гораздо больше, чем мне. Так что не стой здесь, навешивая на меня свои проблемы, когда я знаю, что ты уже мокрая для меня, а я, бл*дь, даже не прикоснулся к тебе.

Я отказалась отвечать на это, потому что он был прав, но я не собиралась подтверждать эту информацию.

Но тут он нанес мне словесный удар, подобный которому я не получала ни разу за всю свою дерьмовую жизнь.

— Господи, если бы я не знал, что ты этого стоишь, я бы вышел за дверь, и все было бы кончено — все, что у нас есть, кончено.

Я могла стоять.

Я могла смотреть.

Но я не могла дышать.

Мерри мог.

А еще он мог говорить.