Читаем Не проси полностью

— Любовался закатом, а потом засиделся на берегу озера, задумался, — постарался соврать Груздев как можно естественнее, но его ни в чем не подозревали и во лжи уличать не собирались.

— Кушать будешь, Коля? — ласково спросила Лариса Михайловна.

— Спасибо, я не голоден. — И он прошел за тонкую перегородку, где лежала Марина Владимировна. Та подвинулась к стенке, освобождая место супругу.

Утром Иван Николаевич испытал несказанное счастье, когда увидел жену целой и невредимой. Но сегодняшний день был днем похорон родной сестры, и переговорить наедине с Вероникой Федотовной ему не удавалось. Обнародовать же ночное приключение он не хотел. Единственное, что тешило душу: женщина несомненно знала имя своего спасителя, но удивляло ее довольно-таки беспечное поведение после случившегося. В конце концов, он отнес это обстоятельство к самообладанию женщины, привыкшей самостоятельно выкручиваться из самых сложных ситуаций. Она не стремилась перекладывать свои проблемы на окружающих. И эта ее черта просто восхищала Миронова.

Во время траурной церемонии на кладбище, да и за поминальным столом, им не удалось даже обмолвиться словом. Но вот народ начал потихоньку расходиться. Куда-то засобиралась и Вероника Федотовна. Миллионер перехватил ее за руку уже на улице.

— Подожди минутку.

— Не нужно, Ваня, — отстранилась женщина.

— Считаешь, что нам не о чем поговорить?

— Не хочу ворошить прошлое, а нового не склеить.

— Но куда ты направилась?

— К Сметаниной, ночью поезд, оттуда, как говорится, и отчалю на постоянное место жительства.

Поведение Вероники Федотовны переходило всякие границы и поэтому несколько обескуражило Ивана Николаевича.

— Хоть бы поблагодарила за спасение, — беззлобно высказался он.

— За какое еще спасение?

Теперь в глазах женщины появился интерес, она явно не понимала Ивана Николаевича.

— Дело, конечно, не в деньгах, но я по курсу черного рынка выложил в рублях двадцать тысяч долларов за сохранение твоей жизни. А в благодарность не услышал даже единого доброго словечка. Уехать собралась, даже не попрощавшись. — И он обиженно замолчал.

Из дома на крыльцо вышла Элла Николаевна и приветливо махнула рукой. Вероника Федотовна улыбнулась и тоже помахала.

— Проводи меня, — обратилась она к мужу. Уже по дороге спросила: — Что за ересь ты несешь?

— Даже так? — возмутился Миронов. — Овечкой прикинулась? — позволил он себе некоторую вольность, считая, что имеет на это право.

Женщина посмотрела на мужа с недоумением, пропуская оскорбление мимо ушей.

— Или ты умом тронулся, или мы разговариваем на разных языках. Насколько успела сообразить, ты говоришь о моем похищении якобы какими-то преступниками и доказываешь свое героическое участие в спасении. Так?

Миронов в растерянности остановился, соображая, разыгрывает его Вероника Федотовна или говорит серьезно?

— По-твоему, я сказки рассказываю?

— Может, и не сказки, — пожалела она его, — в реальной жизни такие истории случаются. Только подумай: кому и зачем я-то могла понадобиться? Тут не Америка.

Иван Николаевич начинал потихоньку догадываться, что стал жертвой тщательно продуманной аферы.

— Но они потребовали за тебя выкуп, и я заплатил, — произнес он уже не так уверенно, словно боялся показаться обманщиком. — У меня записки сохранились. — И он принялся лихорадочно исследовать содержимое своих карманов. — Вдруг, думаю, пригодятся. Твердо решил: если тебя к утру не отпустят, обращусь в милицию.

— От кого записки?

— Одна от похитителя, а вторая от тебя. — Он выдержал непродолжительную паузу, будто заставляя самого себя поверить в то, что сказал. — Я не забыл твоего почерка. По крайней мере, мне так кажется. — Уверенность покинула его окончательно. — Вот, — протянул мужчина найденные послания.

Миронова изучила содержание печатного текста, поняла, что с умственными способностями мужа все в порядке и поверила в его ночные приключения. На второй записке сразу узнала свой почерк, но, перевернув листок, рассмеялась.

— Я писала ее тебе более двадцати лет назад. Посмотри, она пожелтела от времени.

— Действительно. — За долгие годы, проведенные за границей, он совершил множество выгодных коммерческих сделок, а у себя на родине так опростоволосился. — Но в чьих руках могла сохраниться твоя записочка столь длительное время? — попытался вычислить он афериста.

— У кого-нибудь из твоих родственников, — предположила Вероника Федотовна. — Хотя не исключено, что она попала в руки случайного человека. Несомненно одно: он или она в курсе наших с тобой отношений.

— Он, — твердо произнес Миронов. — Я видел его со спины. Может быть, мой младший брат?

— Для выяснения истины потребуется немало времени. А я, к твоему сведению, ночевала у Сметаниной Ларисы Михайловны. Помнишь такую?

— Ну, разумеется. — На лице у него промелькнула улыбка, но сразу исчезла. — Мы ведь через нее обменивались посланиями, у нее тоже они могли сохраниться.

— Глупости, — прервала его Вероника Федотовна. — Забыл, сколько добра она нам сделала?

— Сам уже не соображаю, что несу, — устыдился Иван Николаевич. — Ты к ней направляешься?

— Да.

— Мне с гобой можно?