Николай и сам не мог объяснить, почему вызвался в добровольные помощники. Наверное, находился в таком состоянии, когда хотелось, а может, и требовалось делать добрые дела. На его совести три человеческие жизни. Если первое убийство неумышленное и он понес за него наказание, то два других иначе как расчетливыми не назовешь, а они-то и сошли с рук. Где-то внутри его постоянно мучила совесть, и он все больше обнаруживал в себе потребность делать добро. Но самое страшное то, что эта потребность перерастала в душераздирающие терзания, с которыми он оставался один на один. В такие моменты он готов был убить любого, кто вставал на его пути. Николай заскрипел зубами и отвернул лицо в сторону, чтобы мать и дочь не заметили отчаяния в его темных зрачках.

А на столе стояли недопитая бутылка водки, тарелки с борщом и остывшими пельменями и почти нетронутые салаты. Но аппетит пропал у всех, каждый думал о своем. Смерть Мироновой Елены Николаевны вызвала у них разные и абсолютно противоречивые чувства…

Глава восьмая

В поезде Москва-Ташкент на полке плацкартного вагона лежала женщина лет сорока, неброская с виду, слегка поседевшая. Ехала она в небольшой городок Акбулак, на похороны родной сестры мужа, получившего наследство от деда в США и уехавшего туда на постоянное место жительства почти двадцать лет назад.

За годы разлуки Вероника Федотовна не раз анализировала свое давнее решение и с высоты прожитых лет уже не считала, что поступила правильно.

Однако, получив телеграмму с сообщением о смерти сестры мужа, Вероника Федотовна считала своим долгом поехать на похороны. Да и что греха таить, теплилась надежда на встречу с мужем, которого за все эти годы она не переставала любить глубоко и искренне. Она любила Ивана Николаевича не за то, что он, как все считали, денежный магнат, а за то, что он единственный в жизни мужчина, отец их дочери, а теперь еще и дед внука, и еще за то, чего ни один человек в мире объяснить словами не может. А в результате длительной разлуки чувства к любимому мужчине, проверенные временем и расстоянием, укрепились в ней еще прочнее…

В небольшом домике на окраине Акбулака толпилось непривычно много народу. Вероника Федотовна поставила сумку в сенцах и вошла в дом, в котором была одна большая комната и кухня.

Посреди комнаты на трех табуретках стоял гроб с покойной, черты лица которой обострились и заметно выпирала горбинка на носу. В изголовье стояли незнакомые старухи со свечками в руках. Многочисленные соседи, знакомые и родственники заняли места по бокам от гроба.

Вероника Федотовна с надеждой окинула взглядом лица людей, но Ивана Николаевича среди них не обнаружила. Ее глаза встретились с глазами его родной и теперь уже единственной сестры. Та кивнула, предлагая занять место рядом.

После обряда отпевания многие вышли на улицу. Вероника Федотовна вышла тоже.

— Ну, здравствуй, Верочка, — сказала сестра мужа и раскинула руки в стороны для объятий.

Элла Николаевна была самой старшей среди братьев и сестер Мироновых. В молодости она немало помогала Ивану и его жене. И невестка этого не забыла, она с благодарностью обняла женщину.

К ним подошел самый младший представитель рода Мироновых — Петр Николаевич, который в свое время с удовольствием бы вступил в наследство деда, но тот завещал его одному — старшему внуку. За это он недолюбливал брата Ивана Николаевича, но умело маскировал свои чувства, потому что регулярно получал от него дорогие подарки.

— Добрый день, если, конечно, данное выражение вообще уместно.

Губ Вероники Федотовны коснулась грустная, но теплая и приветливая улыбка.

— Несмотря на то, что сегодняшний день омрачен общим горем, я все равно ужасно рада тебя видеть.

— Взаимно, — склонил голову мужчина, лишь исполняя вежливые формальности родственника. Петр Николаевич никогда не понимал и вряд ли когда-нибудь поймет эту женщину, которая отказалась разделить с мужем огромное наследство. — Слышала, братец-то мой процветает, — произнес он с какой-то завистью и заметил, как вспыхнули глаза у женщины, толкуя ее реакцию по-своему: «Не такая уж она и добропорядочная, в их разлуке стоит поискать какую-то иную причину».

Жена миллионера вспыхивала уже при одном упоминании имени любимого человека, вовсе не задумываясь о его материальном положении.

— Я вижу, что ты давно хочешь, но не решаешься спросить про Ивана, — вмешалась Элла Николаевна. — Мы послали ему телеграмму, но ты же знаешь трудности, с которыми он должен столкнуться, поэтому задерживается. Но я уверена, что он приедет, — успокоила и несколько обнадежила она невестку.

— Да плевать ему на нас со всей будничной суетой и проблемами, — не сдержался Петр Николаевич. — На похороны матери опоздал, а на эти совсем не явится.

— Ты плохо знаешь своего брата, — вступилась сестра.

— Ладно, — махнул рукой мужчина. — Только не нужно делать из него эталон благородства. С такими деньжищами… — Он не договорил, не желая идти на обострение, отвернулся и удалился с гордо поднятой головой.