Читаем Не прощаемся. «Лейтенантская проза» СВО полностью

«Кречет» хватает с сиденья ПНВ. С дороги сворачивать нельзя. Все заминировано нашими саперами при отходе. Все обочины, поля, мосты. Оставлен лишь один маршрут для арьергарда десантников. Сворачивать нельзя! Деревни пустые: ни людей, ни живности, ни огонька. Правобережная Херсонщина кажется вымершей. Машина выбирается с проселка на шоссе и, дернувшись на ухабе, сползает на обочину.

— Стой! — кричит зам по вооружению.

Он распахивает дверцу и выглядывает в темноту. Ни зги не видно. «Кречет» подсвечивает фонарем. Буксируемая БМД потеряла гусеницу.

— Черт с ней, с гусеницей, трогай дальше! — командует «Кречет» и, подняв глаза к черному небу, размашисто крестится.

— Аккуратно! Мины!

Скорость сцепки КамАЗ-БМД падает до семи километров в час.

— Если хохлы захотят, то возьмут нас тепленькими, — водитель нервничает.

— Не бзди! Допустим, они знают, что мы уходим или что мы еще тут. Вот сунутся они за нами. Где-то обязательно подорвутся. Веришь?

— Верю!

— А раз подорвутся, останутся там до утра, разминировать будут засветло. Не бзди и рули!

В ответ на реплику «Кречета» у них за спиной слышится взрыв, который красным заревом освещает все вокруг. КамАЗ и БМД оказываются одинокими мишенями на разбитом шоссе. Зарево гаснет, тьма вокруг сгущается.

— Не дергаемся, едем! Все по плану! — «Кречет» снова прикладывает прибор ночного видения к глазу: — Левее на метр!

Они медленно едут в темноте несколько минут, прежде чем водитель решается нарушить молчание:

— Товарищ полковник, можно спросить?

— Левее! Еще! Спрашивай!

— Они ж нас не победили! Почему уходим?

«Кречет» молчит.

— Столько укреплений построили! Столько народу нагнали! Держаться и держаться бы! Почему?

— Время. Мы должны выиграть время. Вот смотри. Мобилизованные прибывают, полк довели до полного штата. Возьмем, к примеру, «Ноны». В каждом батальоне положена батарея, а в полку — артдивизион. «Ноны» не выпускают с 1989 года. Интересно, конечно, как государство выкрутится? Но для этого нужно время. Перевести экономику на военные рельсы! Чего зря людей ложить?

Водитель молчит.

— Я ответил на твой вопрос?

— Ответили, товарищ полковник.

Оживает рация, «Кречет» едва не роняет прибор ночного видения.

— «Кречет», я — «Аляска», я вас встречаю на заправке. Где вы?

— «Аляска», я — «Кречет», в семи километрах от вас.

«Кречет» бросает рацию на сидение рядом с собой, скалится в темноту. Он прямо-таки чувствует, как сейчас где-то в семи километрах матерится командир полка. Но эфир пуст. Впереди высятся черные высотки Берислава. Город эвакуирован. В окнах ни одного огонька.

— Стой! — «Кречет» касается руля кончиками пальцев.

Водитель тормозит и нервно сглатывает.

По шоссе со стороны Дудчан мимо Берислава медленно крадутся темные силуэты машин.

— Колонна? Чья?

«Кречет» разглядывает колонну в прибор ночного видения. Машины — легковые.

— Гражданские. Пусть проедут.

Спустя пять минут КамАЗ сворачивает на шоссе, оставляет Берислав по левую руку, движется в сторону дамбы. Проезжают заправку. Никого.

— «Аляска»! Я — «Кречет», прошли заправку, где вы? Прием!

— «Кречет», я — «Аляска», все в порядке, еду за вами.

В зеркальце заднего вида вспыхивают и гаснут фары. «Рысь» командира полка замыкает колонну.

Короткая остановка перед дамбой. Можно ли ехать? Не у кого спросить. КамАЗ и БМД взбираются на настил и медленно движутся на левый берег. У самого здания ГЭС, где полотно автомобильного моста делает изгиб, сейчас оно разворочено HIMARSами, стоит группа саперов. Сапер с серым лицом и трясущимися руками выглядывает из-под каски.

— Мы два часа назад должны были рвануть! Где ваш командир?

— БМД — на рембазу! — командует «Кречет» водителю, а сам остается ждать «Аляску».

По мосту на бешеной скорости подлетает «Рысь», останавливается рядом.

«Аляска» выпрыгивает, жмет руку «Кречету», обращается к саперу:

— Мы последние!

— Вы и правда своих не бросаете, — спокойно замечает сапер, его руки уже не дрожат, и жестом указывает вдоль здания ГЭС: — Уезжайте!

Зам. по вооружению усаживается в бронеавтомобиль командира полка. На втором ряду сидят два автоматчика, они убирают с третьего сиденья амуницию, освобождают место «Кречету».

Едва «Рысь» съезжает с моста на землю, позади раздается чудовищной силы взрыв. Мост Каховской ГЭС взорван! Броневик сворачивает в сторону Каховки.

— Товарищ полковник, — неуверенно начинает «Кречет», — можно вопрос?

— Валяй! — «Аляску» наконец отпустило напряжение.

— В чем смысл? Почему уходим? Столько народу положили. И своих, и чужих! Неужели зря?

— Не зря! — «Аляска» трет лицо ладонями, стирая сон. — Подготовка к генеральному сражению. Все, что мы здесь делали все эти месяцы, это — подготовка к генеральному сражению. Наша задача — обескровить «немцев»… перемолоть самых подготовленных, самых фанатичных. Сжечь технику! Чтобы, когда мы попрем, нас некому было остановить! И мы эту работу делаем хорошо! И дальше будем делать… Хорошо! А сюда, даст Бог, вернемся.

Командир полка незаметно от «Кречета» сглатывает ком в горле и говорит, обращаясь к столбу черной пыли d зеркале заднего вида «Рыси»: