Читаем Не померкнет никогда полностью

Уверен, грамоты, доставленные в ночь под праздник во все подразделения, сыграли свою роль: помогли бывалым солдатам, этому костяку армии, сильнее проникнуться и, законной гордостью за все сделанное до сих пор, и чувством ответственности за бои, ждавшие нас впереди. Знаю, что многие приморцы отсылали свои грамоты домой, семьям.

В штарме командарм одному из первых вручил ветеранскую грамоту генерал-майору В. Ф. Воробьеву, служившему в Приморской армии с самого ее образования. Только что стало известно, что Василий Фролович отзывается в распоряжение Крымского фронта. Он намечался начальником штаба 44-й армии, находившейся на Керченском полуострове. Оперативный отдел нашего штарма предстояло вновь возглавить майору Ковтуну.

Как и следовало ожидать, Первомай "отметили" и гитлеровцы — более интенсивным, чем обычно, обстрелом города. На его улицах и в бухтах разорвался за день 141 артиллерийский снаряд. Но группу самолетов, пытавшихся прорваться к центру Севастополя, наши истребители рассеяли, заставив сбросить бомбы куда попало. Один "юнкерс" на глазах у следивших за воздушным боем горожан, задымив, рухнул в море недалеко за бонами.

Ко всему этому севастопольцы привыкли, и, в общем, считалось, что день прошел нормально.

Через какую-нибудь неделю общая обстановка в Крыму резко обострилась. Начало мая явилось тем рубежом, за которым осталась выпавшая нам передышка.

* * *

8 мая, в шестом часу утра, командарм, приоткрыв прорезанное между нашими комнатками окошечко, как обычно, позвал к себе пить чай.

Так повелось с самого начала на новом, херсонесском КП, после переселения на который у Ивана Ефимовича, как и у всех нас, уже не было "городской квартиры". Позавтракать вместе генерал Петров приглашал и Чухнова, а также Воробьева и Ковтуна, иногда приходил из соседней штольни Рыжи. За чаем обсуждались текущие дела, задачи дня.

В то утро, наверное, все мы проснулись с мыслью о Керченском полуострове. Накануне разведчики имели сведения, правда не очень определенные, что там что-то происходит, — может быть, крупная разведка боем. И всем хотелось надеяться, что это перерастет в долгожданное наступление армий Крымского фронта. Василий Фролович Воробьев, уже имевший назначение туда, нервничал из-за вынужденной задержки с отбытием — не было морской оказии. Между тем никаких приказаний о поддерживающих или отвлекающих действиях нам пока не поступало.

Едва мы собрались у командарма, как дежурная служба ПВО доложила, что к району Севастополя приближается группа вражеских бомбардировщиков. Их налет, как бывало не раз, мог предварять затеваемую противником на каком-нибудь участке атаку наземными войсками. Об этом сейчас же предупредили секторы обороны, была объявлена готовность номер один всей артиллерии.

Бомбардировщики, пройдя на большой высоте над рубежами СОР, нанесли удар лишь по нашим аэродромам. Существенного урона они при этом не причинили: самолеты, не поднятые в воздух, находились в укрытиях.

Через некоторое время наши связисты перехватили радиосообщения немцев, где говорилось о их начавшемся наступлении на керченском направлении, а затем о том, что оборона советских войск на левом фланге Ак-Монайских позиций прорвана. Последнему мы не поверили. А тот бомбовый удар по аэродромам расценили как некую предохранительную меру гитлеровского командования: хотя севастопольская авиагруппа насчитывала всего около сотни самолетов и совсем уж немного с относительно большим радиусом действия, Манштейн, предпринимая наступление в другом конце Крыма, как видно, не сбрасывал со счета и их.

Официальной информации об обстановке под Керчью мы не имели и на следующий день. И генерал Воробьев отправился туда на попутной подводной лодке, не подозревая, что вступить в должность начальника штаба 44-й армии ему не суждено.

Как известно, именно в полосе этой армии, которой командовал генерал С. И. Черняк, на узком участке у побережья Феодосийского залива противник начал натиск на позиции Крымского фронта, и две дивизии, оборонявшиеся в первом эшелоне, своего рубежа не удержали…

В мою задачу не входит разбор трагических майских событий на Керченском полуострове. Я касаюсь их лишь в той мере, в какой это необходимо, чтобы были ясны последствия происшедшего там для нас.

Решив высвободить для действий на главных фронтах свою 11-ю армию, сковываемую в Крыму уже более полугода, гитлеровцы наметили ликвидировать в первую очередь не севастопольский плацдарм, у которого их заведомо ждал сильнейший отпор, а керченский, где они рассчитывали встретить хуже организованную оборону, в чем, к сожалению, не ошиблись.