Читаем Не померкнет никогда полностью

Острякова знали, любили и жители Севастополя. Несмотря на то что о его гибели, а тем более о времени похорон не было никаких извещений, на Кладбище коммунаров собралось множество людей. Когда гроб опускали в могилу, с рубежей обороны донесся традиционный боевой салют: севастопольская артиллерия произвела мощный залп по разведанным целям.

В командование черноморской авиацией вступил генерал-майор В. В. Ермаченков. Хотя шаб ВВС и основные соединения находились на Кавказе, он, как и его предшественник, проводил много времени в Севастополе.

Еще до Острякова, при другом воздушном налете, мы потеряли военкома оперативного и разведывательного отделов штарма батальонного комиссара И. Ф. Костенко, чудесного боевого товарища. Как последний знак его дружеского внимания у меня остался томик "Севастопольской страды" Сергеева-Ценского, принесенный заботливым Иваном Федоровичем еще в госпиталь.

Осколок фашистской бомбы настиг Костенко в нескольких десятках шагов от армейского КП. Они с майором Ковтуном откуда-то возвращались и, не успев при появлении самолетов добраться до ближайшей щели, легли у каменной ограды. Ковтун остался невредим.

Мы долго имели основания считать, что расположение командного пункта армии, неподалеку от которого размещались также многие отделы штарма, противнику неизвестно: ни бомбы, ни снаряды в районе Крепостного переулка, как правило, не падали.

Однако в последнее время налеты на ату малонаселенную севастопольскую окраину, застроенную неприметными одноэтажными домиками, стали довольно регулярными, что нельзя было объяснить простой случайностью. В середине апреля бомба разнесла домик, где "стоял на квартире" — отдыхал, а в спокойное время иногда и ночевал — наш командарм. К счастью, в этот момент там никого не было.

Я не сказал еще, что с весны вместе с Иваном Ефимовичем в Севастополе находились, а точнее — служили, воевали его жена и сын. Зоя Павловна Петрова, старший лейтенант медицинской службы, переведенная сюда из какого-то тылового лечебного учреждения, работала теперь в том самом госпитале, где недавно лежал я. А Юрий Петров, принятый в армию добровольцем семнадцати лет, заменил погибшего в январе адъютанта командующего — Кохарова. В войсках, впрочем, мало кто знал, кем приходится генералу Петрову сопровождающий его молоденький лейтенант: по их отношениям, строго официальным во всем, что касалось службы, догадаться об этом было невозможно.

С "городскими квартирами", даже как с местом кратковременного отдыха, пришлось распрощаться. И поскольку не оставалось больше сомнений, что враг засек наш КП, было признано целесообразным перенести его в штольни за чертой города, вблизи древнего Херсонеса, сделав прежний запасным.

Перебирались на новое место постепенно, стараясь не привлечь к этому лишнего внимания.

Опираясь на осточертевшую, но все еще необходимую мне палку, я вошел через защищенную бетонной плитой массивную железную дверь в довольно широкий коридор, прорубленный в толще каменистой породы. Для меня было хорошо, что не надо никуда спускаться: идешь по ровному полу и незаметно оказываешься в глубине горы. Зато губы сразу ощутили привкус растворенной в сухом воздухе мельчайшей пыли известняка (скоро всем нам пришлось обзавестись очками, чтобы защищать от нее глаза).

Эти подземные коридоры прокладывались для различных складов и давно были оборудованы вентиляцией, электропроводкой. Теперь в них поставили дощатые перегородки, и получились небольшие комнатки для работы и жилья. Рядом со мной поместили начальника оперативного отдела, и мы решили сделать в перегородке окошечко, чтобы было удобно переговариваться и передавать документы. Это понравилось командарму, "кабинетик" которого находился по другую сторону от моего, и между нами тоже прорезали такое окошечко.

В той же штольне разместились член Военного совета Чухнов, весь оперативный отдел, разведчики, в соседней — штаб артиллерии, дальше остальная часть штарма и политотдел.

Совсем близко от входов в штольни синела небольшая бухточка. К ней подступали херсонесские руины — одинокие мраморные колонны, остатки строений, возведенных в далекие века. А если подняться немного выше, открывалась широкая панорама Севастополя.

Город выглядел величаво, разрушения издали были мало заметны. Тогда еще вряд ли кто из нас мог представить, что через несколько недель он будет казаться отсюда огромным Херсонесом…

Посмотреть, как мы устроились, приехал вице-адмирал Ф. С. Октябрьский. Он только что вернулся с Кавказа, где представлялся главкому Северо-Кавказского направления С. М. Буденному.