Читаем Не померкнет никогда полностью

В принципе это была та же задача, о которой уже говорил в штарме член Военного совета Ф. Н. Воронин. С той лишь разницей, что плацдарм представлялся в виде широкой полосы побережья, включающей и Одессу, и Очаков, и, очевидно, Николаев. Поэтому, вероятно, в Генеральном штабе и шла речь о большем числе дивизий. Но пока Софронов добирался из Москвы через Полтаву, обстановка на Южном фронте успела сильно измениться.

Командарм оказался в нелегком положении. Ему были знакомы Одесса и ее окрестности. У него, как говорится, лежала душа к этим местам, связанным с боевыми делами его молодости. Однако при всей своей военной опытности он не знал — и для оперативных работников штарма это не могло оставаться секретом, как прикрыть и Одессу и Николаев двумя стрелковыми дивизиями.

Да и кто знал это? Пока прочно держалась на Днестре не только наша, но и соседняя 9-я армия, можно было обходиться на 160-километровом фронте и двумя дивизиями, опираясь на Тираспольский укрепрайон. Теперь же одну из них — 95-ю Молдавскую уже связали тяжелыми боями крупные силы противника, форсировавшие Днестр между Григориополем и Дубоссарами. Всякое расширение вражеского плацдарма на левом берегу легко могло разорвать наш стык с 9-й армией. В то же время над обеими армиями нависала угроза с севера, где продолжала продвигаться танковая группа фон Клейста.

Докладывая о состоянии Приморской армии командующему фронтом, Г. П. Софронов просил усилить ее двумя дивизиями или же снять с нее ответственность за николаевское направление, соответственно изменив разгранлинию с 9-й армией. Но этот разговор по прямому проводу ничего не изменил. Генерал армии И. В. Тюленев ответил, что усилить Приморскую армию сейчас не может, и подтвердил, что николаевское направление остается за нами.

Питать в тот момент надежду на то, что нам дадут две новые дивизии, можно было, пожалуй, лишь вследствие недостаточной нашей осведомленности об обстановке на Южном фронте в целом: мы еще не представляли, что происходит с армиями правого крыла — 6-й и 12-й, отрезанными от своих тылов.

В начале августа продолжались попытки восстановить фронт по Днестру севернее Тирасполя — все теми же силами, которые действовали там до сих пор.

Стремясь, как всегда, не просто зафиксировать, но и оценить происходящие события, мой помощник старший лейтенант Садовников занес 3 августа в журнал боевых действий:

"Ликвидация дубоссарской группировки приобретает исключительное значение, так как противник занял Первомайск и соединение первомайской и дубоссарской группировок создаст тяжелое положение для 9-й и Приморской армий…"

Против такой оценки трудно было что-либо возразить. Требовалось, однако, иметь план действий и на тот — теперь уже более чем вероятный — случай, если ликвидировать неприятельский плацдарм на левом берегу Днестра не хватит сил. Тогда именно с дубоссарского плацдарма следовало ожидать главного в нашей полосе обороны вражеского удара. Направленный в стык с 9-й армией, он сразу создал бы угрозу охвата противником нашего правого фланга.

Чем подкрепить правый фланг? Прежде всего, конечно, кавалерийской дивизией И. Е. Петрова, представлявшей собой маневренный резерв армии. На худой конец, можно перебросить туда и один полк Чапаевской дивизии, а затем выдвигать на угрожаемое направление пограничников, одесские истребительные батальоны и все, что удастся дополнительно сформировать за счет ресурсов военно-морской базы и города.

К этому и сводились предложения штаба, доложенные командарму Г. Д. Шишениным. Командующий согласился с ними, но приказал, чтобы к выдвижению на правый фланг был готов также второй полк чапаевцев.

Несколько позже, посоветовавшись с дивизионным комиссаром Ф. Н. Ворониным и еще находившимся в Одессе Н. Е. Чибисовым, Г. П. Софронов принял решение, неожиданное в тот момент даже для Шишенина: начать свертывание Тираспольского укрепленного района.

Тирасцольский УР был хорошим щитом Одессы. Вышло, однако, так, что основная огневая мощь укрепрайона оказалась в стороне от главных событий последних дней, разыгравшихся севернее — выше по Днестру. Между тем уровцы представляли большую боевую силу и без своих дотов: почти 500 станковых и более 300 ручных пулеметов, тысячи отборных, отлично обученных бойцов… Другими словами, несколько пулеметных батальонов, способных прикрыть трудные участки.

Так и решил командарм использовать эту силу, точнее, пока лишь некоторую ее часть. Приказ, отданный коменданту ТИУР 5 августа, предусматривал разоружение дотов на южном участке. Севернее частично разоружались доты, стоящие в глубине (в них оставлялось по одному пулемету), и сохранялись с полным вооружением находящиеся непосредственно на берегу. Высвобожденные пулеметы шли на, усиление дивизий и в армейский резерв. Создавался и подвижной резерв ТЦУР.