Читаем Не померкнет никогда полностью

Командарм Петров перешел с оперативной группой штарма на бывший КП военно-морской базы на набережной. Сюда переключили связь со всеми секторами. В штабах дивизий дежурили у аппаратов наши боевые направленцы — капитаны Шевцов, Харлашкин, Безгинов. Сразу после девятнадцати часов они доложили один за другим: "Идет по плану".

Это означало, что основные силы армии начали отход. А вся артиллерия, прикрывая марш-бросок четырех дивизий к порту, с новой силой ударила по неприятельским позициям. До последнего снаряда вели огонь одесские бронепоезда, чтобы потом отойти в тупики, где ждали их с взрывчаткой команды саперов. Последние снаряды выпускали и береговые батареи, которые тоже надо было взорвать этой ночью.

Доклады, поступавшие на наш временный КП, свидетельствовали, что все идет без серьезных осложнений — организация дела была продумана до мелочей. В порту распоряжалось командование военно-морской базы. А моей заботой оставался передний край.

К полуночи на командных пунктах дивизий старшими стали командиры батальонов прикрытия.

— У нас порядок, понемножку постреливаем, — докладывали комбаты.

Потом ушли и они. На КП явился связист от майора Богомолова — снимать аппараты. Он протянул мне пахнущий типографской краской листок.

— Это расклеивают сейчас на набережной, — сказал боец, и голос его дрогнул.

На листке было обращение городских организаций к населению: "Не навсегда и не надолго оставляем мы нашу родную Одессу. Жалкие убийцы, фашистские дикари будут выброшены вон из нашего города. Мы скоро вернемся, товарищи!.."

Брезжил уже рассвет, когда от причала отошел морской охотник, выделенный для оперативной группы штарма. На палубе у рубки стояли командарм Петров, член Военного совета армии Кузнецов, несколько штабных командиров. С нами был и бородатый контр-адмирал Кулешов, командир Одесской военно-морской базы, которая, собственно говоря, больше не существовала.

Транспорты с нашими дивизиями уже покинули порт. Вслед за ними выходили одесские тральщики и катера из дивизиона капитан-лейтенанта П. И. Державина, принявшие на борт арьергарды — батальоны прикрытия, артиллеристов береговых батарей, команды подрывников. Все поместились, хотя суда и ушли перегруженными. Как будто никто не отстал. В последний момент пришлось утопить кое-какую технику, оказавшуюся неподъемной для корабельных лебедок. Но главное — противник, судя по всему, так и н& обнаружил отхода армии. Всей армии сразу!.. Значит, наш план удался.

Однако все это воспринималось сознанием еще как-то отвлеченно, не принося даже простого чувства удовлетворения. На душе было тяжело, ни о чем не хотелось говорить.

— Давайте обойдем гавани, — предложил Кулешов командарму.

Иван Ефимович молча кивнул. Негромко рокоча моторами, катер заскользил вдоль опустевших причалов. Горели какие-то костры, бродили кони, для которых не хватило места на транспортах… Кругом стояла неестественная, зловещая тишина. Порт был пуст. Пустым казался и раскинувшийся над ним город.

А там, где проходил наш передний край, все не умолкала стрельба. Это вели огонь одесские партизаны — сменив в окопах арьергардные батальоны, они обозначали, вводя в заблуждение противника, уже отплывшую в Крым Приморскую армию.

Прошло еще много часов, прежде чем враг обнаружил, что армия ушла. Лишь сутки спустя — это установила наша разведка — противник осмелился вступить в Одессу.

А потом ему долго мерещилось, что армия, может быть, не ушла, а скрылась в катакомбах, и крупные неприятельские части блокировали главные выходы из подземелий…

* * *

Миновав ворота порта, наш катер стал догонять ушедшие вперед корабли.

Я спустился через люк по отвесному трапу в маленький кубрик и прилег на чью-то свободную койку. Усталость брала свое — не спал уже три ночи.

Не знаю, сколько прошло времени, когда меня разбудил резкий, чуть не сбросивший с койки толчок. Вскочив на ноги, инстинктивно кинулся к люку.

На катер с оглушающим ревом пикировал Ю-87. У меня на глазах от него отделились бомбы. Казалось, они летят прямо в нас, и я невольно зажмурился. Но катер вновь сделал резкий поворот, и бомбы упали там, где он только что был, обдав всю палубу фонтанами воды.

Вслед за первым на катер пикировали еще два бомбардировщика. И каждый раз командир уклонялся от удара точно рассчитанным поворотом. Расскажи об этом кто-нибудь — я не поверил бы, что можно вот так уводить корабль прямо из-под бомб!..

За рубкой стояли Петров с Кулешовым.

— Счастливо отделались! — выдохнул бородатый контрадмирал, когда самолеты наконец скрылись.

В Севастополь пришли уже затемно. На пристани нас встречал Гавриил Васильевич Жуков. Обнялись, расцеловались.

Мне вдруг страшно захотелось пить, Краснофлотец принес целое ведро прозрачной воды. Прильнув к нему, я пил жадно, долго, никак не мог оторваться. Вода казалась необыкновенно вкусной.

Иван Ефимович, стоя рядом, улыбался. Жуков возбужденно рассказывал: