Читаем Не померкнет никогда полностью

А на подступах к городу продолжались бои. Они были трудными для нас уже потому, что постепенно сокращалась поддерживающая войска артиллерия. 6 октября погрузился на транспорт и отплыл; в Крым один дивизион богдановского полка. Отправили на Большую землю дивизион гвардейских минометов. Грузились и первые подразделения бригады ПВО. Славные одесские зенитчики имели на своем боевом счету кроме десятков сбитых самолетов также и уничтоженные фашистские танки. Не было такого сектора обороны, где их расчеты, выдвинутые в трудный час на передний край, не били прямой наводкой по рвущемуся к городу врагу.

5-6 октября возникло опасное положение в районе Болгарских хуторов и Татарки — там перешла в наступление только что появившаяся под Одессой новая дивизия противника. Чтобы обеспечить большую устойчивость центрального участка обороны, где также усиливались неприятельские атаки, мы отвели на новый рубеж правофланговые подразделения 95-й дивизии, и генерал Воробьев перенес свой КП в пригородное село Усатово.

А 9 октября противник преподнес нам последний сюрприз: с утра перешел в наступление почти на всем фронте Одесской обороны.

На отдельных участках левого фланга армии врагу сперва удалось нас потеснить. Но потом контратаками, в которые здесь вводились подразделения из нашего армейского резерва, в том числе отлично себя показавший батальон 3-го морского полка, нам удалось восстановить положение. В целом итоги этого боевого дня, мне кажется, очень ярко отразили моральное состояние войск обеих сторон.

Противник, имея везде большой численный перевес, вел себя на ряде участков так, словно с самого начала не верил в успех наступления. Наши же части почти повсюду держались и дрались с отменным упорством, о которое разбивались вражеские атаки.

Не было уже на одесском плацдарме дивизии Томилова, во сохранялись подъем духа, вызванный сентябрьским контрударом, окрепшая уверенность в том, что врагу нас не одолеть.

Контратаки, предпринятые в целях восстановления положения на левом фланге, переросли в преследование отходящего противника. Между Татаркой и селом Сухой Лиман попал в окружение 33-й румынский пехотный полк. Отчаянные его попытки пробиться к своим оказались безрезультатными. Более тысячи солдат и офицеров остались убитыми на поле боя, около двухсот сдались в плен. Трофеями чапаевцов стали полковое знамя, гербовая печать и оперативные документы — неприятельский полк попал в окружение со всей своей канцелярией…

Провал наступления и потери этого дня утихомирили врага почти на сутки. Но и новые атаки, начатые противником на отдельных участках, мы успешно отразили. Была в октябре даже одна "психическая" атака, во время которой неприятельские офицеры шагали с шашками наголо, а капралы подгоняли отстававших солдат палками, что отлично наблюдалось с наших НП. Однако, как и в прежних подобных случаях, сосредоточенный огонь из всех видов оружия не дал атакующим домаршировать до наших окопов.

Наступление 9 октября явилось еще одной попыткой врага ворваться в Одессу. Пленные, взятые в полосе Чапаевской дивизии, показали на допросе, что их частям ставилась задача овладеть юго-западной окраиной города… А через день-два из штабов наших соединений стали поступать донесения о том, что противостоящие неприятельские части интенсивно укрепляют свои позиции.

Тогда мы не знали, что в это время глава гитлеровской военной миссии в Бухаресте получил от своего берлинского начальства срочное поручение помочь командованию 4-й румынской армии в подготовке нового наступления на Одессу. Л пока что полторы дюжины осадивших город дивизий, отчаявшись взять его, переходили к обороне…

И потому особенно обидно было изо дня в день расписывать вместе с начальником штаба военно-морской базы эвакуируемые части по очередным транспортам. Утешало лишь сознание, что в Крыму наши войска сейчас нужнее.

Эвакуация шла полным ходом. За десять суток было отправлено почти 52 тысячи человек (сюда вошло и гражданское население), 208 орудий, около 900 автомашин, более 3200 лошадей, 162 трактора, тысячи тонн заводского оборудования.

Порт работал с огромной нагрузкой. Проведение посадки и погрузки в кратчайшие сроки и маскировка всех этих действий требовали больших усилий от многих людей. И все же эвакуация оставалась хоть и сложным, но уже освоенным делом, пока на одесских рубежах прочно держали оборону основные силы нашей армии — три стрелковые и кавалерийская дивизии. Главное было впереди: успех или неуспех эвакуационной операции определяло то, как сумеем мы вывести из боя и отправить на Большую землю эти войска.

О том, как выглядел первоначальный план отвода четырех дивизий, доложенный Военному совету ООР 4 октября, я говорил. Он и тогда вызывал определенные опасения. Но, чувствуя уязвимые места плана, мы еще не могли предложить ничего конкретного взамен.