Читаем Не мой Ромео полностью

Он тяжело вздыхает.

– Кора меня предупреждала. Но я должен был попытаться.

– Передай Карле Мардсен мои слова и некоторое время не звони мне. Пока, Марвин.

Я нажимаю отбой.

– Кто такой Марвин?

Я резко оборачиваюсь. Джек стоит под сценой, футах в пяти от меня, с каменным лицом и с напряженным взглядом.

– Друг из Нью-Йорка. – Что он успел подслушать? Я облизываю губы, боясь объяснений о Марвине. Доверие Джека похоже на кружево: сплошь острые края и дыры. Невесомое, тонкое.

– В каком смысле «друг»? – переходит он к допросу, складывая на груди руки.

Меня передергивает. От его резкого тона у меня по коже бегут мурашки. Я его не боюсь, но, похоже, он уже вынес мне приговор. Я изучаю его гранитное лицо, застывшую позу. Джек рассержен!

Я озираюсь. Остальные участники репетиции уже разошлись. Лаура и Томии, должно быть, ушли, пока я разговаривала с Марвином.

– Джек… – Я вскакиваю. – Давай поедем ко мне…

– Нет, – холодно отвечает он. – Давай обсудим это здесь. Что это был за разговор? Особенно вот это: «Тебе что-то обломится, если Джек подпишет договор с Blue Stone через меня?» Речь шла обо мне, и я слишком хорошо знаю, что такое Blue Stone.

С его гневом, вызванным донесшейся до его слуха половиной разговора, я бы справилась, но его ледяной взгляд свидетельствует о том, что он не намерен меня слушать.

У меня падает сердце.

– Не здесь.

Я хочу скорее попасть домой, родные стены всегда помогают. Хочу спокойно сесть с ним и все объяснить про мою работу в издательстве Blue Stone.

У него гневно вздымается грудь.

– После того, что я сейчас услышал, я к тебе не поеду. Кто такой Марвин? Выкладывай! – требует Джек лающим голосом.

Я затаиваю дыхание, в животе спазм. Смотрю на него и не узнаю.

– Ты не слышал, что говорил он. И не разговаривай со мной таким тоном.

– Черт бы тебя побрал, Елена! – Он отступает, когда я спрыгиваю со сцены. – Как ты смеешь так со мной поступать? Я тебе доверял.

– Никогда ты мне не доверял. – Я стою перед ним, чувствуя прилив адреналина, находясь во власти страха вперемешку со злостью.

Что за скоропалительный суд? Достаточно одной фразы, чтобы…

И что это он подкрадывается и подслушивает?!

– Доверял.

– Ничего подобного! После встречи с Софией ты только и искал повода, чтобы на меня накинуться!

– Небеспричинно, раз ты имеешь дела с Blue Stone. – У него учащается дыхание, он уже не пытается сдержаться. Он царапает себе лицо, сильно бледнеет – видно, что не на шутку переживает. – Вот дерьмо! Ты ловко обвела меня вокруг пальца. София намекала на что-то такое, но мне в голову не могло прийти, что…

– Ты позволил ей говорить гадости обо мне? – Я тоже задыхаюсь. – Вот, значит, почему ты тогда вернулся такой странный… Давно надо было все выяснить. Мы еще ни разу не говорили откровенно, Джек. Как ты думаешь, мы продолжим встречаться после спектакля? Или ты об этом не думал? Мы не обсуждаем будущее, не строим планов. Лоренс навел обо мне справки по твоему указанию, и ты знал, что раньше я работала в Blue Stone. Как только мы познакомились, я сказала, что занималась изданием любовной литературы! – Я уже кричу и ненавижу себя за это.

Джек запускает пятерню себе в шевелюру и произносит спокойно, тихо, с металлом в голосе:

– Хватит увиливать, Елена. Просто скажи, кто он.

Меня наполняет страх. По-моему, теперь уже неважно, что я скажу.

– Мой прежний босс. Он все время мне звонит, предлагает работу.

Его лицо еще сильнее каменеет, хотя, казалось бы, куда уж дальше.

– И заодно предлагает договор на книгу? Сколько ты на этом заработаешь?

Я закрываю глаза, в горле клокочет от волнения. Он мысленно причислил меня к одной категории с Софией, считая лгуньей, потребителем, манипулятором.

Джек режет меня без ножа. Теперь он никогда никому не поверит.

Он никогда…

Мои пальцы, вцепившиеся в сумочку, сводит судорогой.

– Мне нужна вся правда. Как ты намерена поступить с известными тебе сведениями обо мне? Ты же все знаешь, в том числе о Харви – этого я никому не рассказывал. О моей неуверенности. О больном плече. Ты хоть принимаешь противозачаточные?

Эти слова словно пощечина. Я больно прикусываю губу, из глаз вот-вот брызнут слезы. Не думала, что он может сделать мне больно, а оказалось, что способен даже раздавить. Меня душит гнев, в горле стоит ком.

– Я не обязана отвечать тебе на эти вопросы, – шепчу я. Джек Хоук завладел моим сердцем. Теперь задета моя гордость. Почему я должна ему отвечать, разве он не знает о моем отношении к нему?

Он падает на стул, роняет голову, горбится.

По моему лицу уже текут слезы, и я не могу их остановить.

– Не плачь, Елена, пожалуйста, мне не справиться… – Никогда не слышала, чтобы он говорил таким убитым голосом.

Я тереблю сумочку, не имея другого якоря, мне больше не за что уцепиться, чтобы удержаться на ногах, мне хочется бежать от него со всех ног, но при этом все во мне изнывает от желания обнять его и взмолиться, чтобы он прозрел и увидел меня.