Читаем Не мой Ромео полностью

– Нет. Век бы ее не видеть, это она хочет встретиться. Обещает подписать документ, что мы больше никогда не будем разговаривать. Только поэтому я пойду на встречу с ней. Она хотела, чтобы я пошел на тот благотворительный вечер, но я отправил туда вместо себя Эйдена, который должен был… Неважно. В общем, она требует встречи со мной.

– Так вот почему ты отклонил приглашение на завтрашний обед? – Елена вытирает салфеткой рот и встает.

Я молчу с болезненной гримасой на лице. Все это как-то… Даже не знаю… Слишком много и слишком быстро.

Вместо ответа на ее вопрос я говорю:

– Я не хочу с ней видеться, понимаешь?

Теперь в кухне напряженная атмосфера, я глотаю слюну, видя, как она колеблется, чувствуя дистанцию и…

– Пойми, Елена, если я не пойду, то она может снова что-нибудь выкинуть. У нее есть оружие против меня – тема аборта. Я не хочу, чтобы ты неправильно все это поняла, если увидишь или услышишь…

– Ты когда-нибудь ее любил, Джек?

Я облизываю губы, раздумываю – но не дольше секунды.

– Нет.

– Ты колебался с ответом.

– Мы встречались. Она ходила на матчи и на вечеринки. Она мне нравилась.

– Была у тебя когда-нибудь девушка, без которой ты не мог бы жить? Может быть, в колледже?

– На это у меня не было времени. Мне не хотелось слишком в это погружаться. На первом месте всегда стоял футбол.

Ее лицо становится еще более замкнутым, она смотрит себе под ноги.

– Понимаю.

– Ты сердишься?

Елена барабанит пальцами по столешнице, думает, поднимает на меня глаза.

– На то, что ты с ней встретишься, – нет, не сержусь. Она тебя предала.

Слава богу!

– Она давно позади.

Она слабо, кривовато улыбается.

– Знаю. Ты отпускаешь своих девушек и никогда не оглядываешься назад.

Я хмурюсь от ее неприятного тона.

– Елена, могли бы мы забыть о ней и двигаться дальше?

– Конечно. – Она дрожащими руками закрывает коробки с пиццей, относит в раковину тарелки и, косясь на меня, говорит: – Что будет, когда закончится спектакль? С нами?

Я хмурюсь, потому что… потому что не знаю.

Захочет ли она встречаться со мной и дальше? Или утомится от дистанции, которую я установил?

– Давай вернемся к этому разговору позже. Нам нужно… время. – С моей стороны это трусость, но я ничего не могу с собой поделать. Я напуган и, признаться, – до смерти.

Елена комкает салфетку.

– Ты точно в порядке? – Я хватаюсь за соломинку, всматриваюсь в ее ничего не выражающее лицо, гадая, что бы еще сказать. Напряжение становится осязаемым, я в ужасе жду, что она пошлет меня куда подальше…

К черту!

Я подхожу к ней и беру за руки. Смотрю на нее.

– При встрече с ней я буду думать о тебе. Только о тебе. Даже когда она будет сидеть напротив. Ты… Я тебе доверяю, Елена.

– Правда?

Правда – пусть хрупкая, неуловимая. Иначе я ни за что не спал бы с ней без презерватива и не объявился бы сегодня. Не доверял бы – твердо требовал бы с самого начала подписания договора о неразглашении, а не махнул бы на него рукой.

– Она мне не нужна.

– Она меня не волнует, Джек.

Почему тогда у нее такой… несчастный вид?

Надо подкрепить ее уверенность, Джек. Ей от тебя нужно…

Нет, ЧУВСТВ от меня пока что ждать не приходится.

Не нужно спешки.

Смешно и глупо думать, что я способен на…

Брось это. Прекрати. Поспешишь – людей насмешишь. Не гони.

Так что, отмахиваясь от собственных мыслей, я делаю то, что обычно срабатывает: поднимаю ее лицо и долго, медленно ее целую. Елена отшатывается, упираясь руками мне в грудь, но не сводит с меня своих огромных зеленых глаз.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Детка, выбрось ее из головы. Поцелуй меня. Пожалуйста!

– Я о ней не думаю. Ты… – Елена хочет что-то сказать, но замолкает и просто молча вздыхает.

Мы замираем – она вся в своих мыслях, а я в тревоге, что это нас разлучит…

Елена как будто принимает решение, нежно улыбается, запускает пальцы мне в волосы, привстает на цыпочки и нежно касается губами моих губ.

Я со стоном целую ее, надеясь, что так, у меня в объятиях, она лучше поймет мое отношение. Я приподнимаю ее и несу в спальню.

28

Джек

Спустя три дня я после обеда приезжаю в «Милано». Там пусто: обеденная толпа схлынула, время ранних вечерних пташек еще не наступило. Так и было задумано.

Метрдотель Берни указывает на мой постоянный столик в глубине зала:

– Ваша гостья уже здесь.

Я кривлюсь. Где же еще ей быть?

У стойки примостились Лоренс и мой адвокат. Я приветствую их кивком. В случае, если что-то пойдет не так, мне потребуются свидетели. Вчера Лоренс забрал у Софии подписанные бумаги. Неужели все это дерьмо и вправду уже позади?

Говоря со мной по телефону, Лоренс утверждал, что раз контракт уже у меня, я смогу с ней справиться. Но я не такой: я человек слова, а еще мне, наверное, хочется все же с ней увидеться и самому добыть подтверждение.