Читаем Не мой Ромео полностью

– Тогда думай о своем футболе или еще о чем-нибудь.

– Ничего не получится. – Я вижу, как она расстегивает на себе бюстгальтер, как снова берет в рот мой член, чувствую прикосновение к своим ногам ее упругой груди. Я не могу не прикоснуться пальцем к розовому соску. Она сосет мой член, пружиня об меня грудью.

– Не могу терпеть, Елена…

Заглатывая мой член, она смотрит на меня своими глазищами. Казалось бы, ее коленопреклоненная поза – воплощение покорности, но я, если честно, сомневаюсь, что она умеет покоряться. Сейчас я полностью в ее власти. Понимает ли она, как сильно я ее хочу? Я до боли вцепляюсь в край стола. О, как это было мне нужно! Как мне нужна она! Особенно после всех недавних волнений. Благодаря ей я оживаю.

Она зажимает мой член своими горячими грудями, потом снова опускает голову, член пропадает в ее пылающем рте, и я… я…

– В рот! – командует она так уверенно, будто произносит это уже в тысячный раз. Но нет, моя библиотекарша никогда не говорила такого мужчинам. Глядя на ее движущуюся взад-вперед макушку, мое тело пробирает мелкая дрожь. Моя! На поверхность выскакивает метящий территорию альфа-самец. Я с ревом кончаю, запечатлевая в памяти это прекрасное мгновение.

Елена, тяжело дыша, глотает все.

Я смотрю на нее, смотрю на это постигшее меня великолепие, сколько хватает сил, пока не опрокидываюсь на стол, едва дыша и весь содрогаясь.

– Джинсы. В кармане резинка.

Она выпрямляется.

– Передохни минутку, – говорит она, очень довольная. – Думаю, у меня хорошо получилось. Запиши мне в табель «А с плюсом».

– Я что, старикашка? Возьми презерватив, женщина. У меня ноги не ходят.

Она со смехом шарит в карманах моих джинсов.

У меня кружится голова. Она возвращается ко мне, разрывая зубами упаковку. Убедившись в моей готовности продолжать, она со смехом спрашивает:

– Как такое возможно?

– Сама виновата. Не смей смеяться: он очень чуткий, как бы не обмяк.

Она хохочет как сумасшедшая. Я наблюдаю за ней, чувствуя себя так, как очень давно не чувствовал: легко, я будто парил. Наверное, это из-за нашего невероятного секса: когда двое так сильно друг друга хотят, то это не просто телесная потребность, в этом участвуют их личности.

– Что ты медлишь? – спрашиваю я, привставая. – Зря расходуешь бесценное время.

Елена подносит упаковку с презервативом к лицу, щурится.

– Черт…

– Новичок, дай сюда!

Она поднимает с пола сумочку, надевает очки и в ужасе разглядывает пакетик.

– Джек, я его порвала! В нем дырочка. У тебя есть другой?

– Этот лежал у меня в бумажнике с эпохи Пирамид. – Я встаю, покачиваясь на ватных ногах. – У тебя дома ничего нет?

Она мотает головой.

– Нет, я все выкинула. Истек срок годности.

Я запускаю пальцы в волосы.

– Может, поблизости есть магазин? – Я погибну, если в этой пьесе не будет второго акта.

Она сияет.

– Ты не можешь ворваться в «Пиггли Уиггли» в девять вечера и купить пачку презервативов! Тебя знает каждая собака. Вдруг кассирша тебя сфотографирует? Как ты покупаешь презервативы?

– Через «Амазон». На вымышленное имя.

Мы едим друг друга глазами.

– В пентхаусе их у меня целая куча.

– Кто бы сомневался.

Я пытаюсь прочесть ее мысли, но волосы скрывают ее лицо.

Она надевает бюстгальтер, блузку, легинсы. Обувается.

Будь я проклят! Угораздило же вспомнить пентхаус!

Елена подбирает сумочку с пола, надевает очки.

Я тоже натягиваю рубашку и джинсы.

– Тогда сделаем так: я схожу в «Пиггли Уиггли», а потом мы пойдем к тебе. Надеюсь, у них есть касса самообслуживания.

Она хихикает.

– Ты хоть раз такой пользовался?

– Нет, но не думаю, что это сложно.

– Тебя может поджидать головоломка. Даже после кассы самообслуживания завтра о твоей покупке будет знать весь город.

– Я надену шляпу. У меня в машине есть шляпа.

– Ничего не выйдет. У тебя всемирная известность, одна я такая несведущая.

Мы стоим так уже несколько секунд, и я чувствую, что должен сказать кое-что еще.

Пригласи ее к себе домой, Джек.

Нет, не могу.

Я очень этого хочу, но как доверять тому, что я чувствую в данный момент?

Я даже не знаю, что это за чувство!

Елена изучает мое лицо. Знаю, что она на нем видит: отступление. Укрепление крепостных стен. Рытье защитного рва.

Она приближается к двери, пряча руки за спиной, – не иначе, нашаривает дверную ручку.

Я вожусь с пуговицей на джинсах.

– Не уходи, Елена.

Почему я всегда говорю одно и то же?

Воцарившуюся тишину нарушает только наше дыхание.

– Я ничего не планировал, Елена. Просто захотелось тебя поцеловать, а дальше… Сам не знаю. Пойдем куда-нибудь еще.

На ее лице появляется улыбка, подпорченная сожалением и бессилием.

– Я точно знаю, что происходит. Просто ты пришел в спортивный зал. Я захотела тебя, ты меня. Два взрослых свободных человека, только и всего. Просто секс, ничего личного. Ты же этого хочешь, Джек?

Я поневоле жмурюсь.

– Да.

Мы смотрим друг на друга в затянувшемся молчании.

– Я так и думала. – Елена опускает глаза, потом опять встречается со мной взглядом. – Увидимся на следующей репетиции. – Она разглядывает комнату, избегая смотреть на меня. – Давай поправим стол.

После этого она уходит. Открывает дверь и исчезает.