Читаем Не мой Ромео полностью

Секунд десять мы молча таращимся друг на друга.

Чувствую, как меня накрывает волнение. Сначала робко, потом вдруг захлестывает все органы чувств. Она понятия не имеет, к кому подсела. Она меня не знает! Мне хочется ее обнять. Может, даже усыновить ее котенка. Шучу.

Впервые за целую неделю мне становится так весело, что я не могу сдержать смех. Такое ощущение, что я попал в параллельную вселенную, полностью переродился. Черт, надо ловить шанс все начать сначала, с чистого листа. Вот только…

Опомнись, Джек. Ты не можешь скрыть от нее, кто ты такой…

Раз она воображает, что у нас свидание, то надо без промедления открыть ей истину, спасти ее от более сильного смущения.

Есть, правда, одно «но»…

Что ждет меня дома, кроме пустых комнат и собственной физиономии по спортивному каналу ESPN?

А главное, она явно горячая штучка, надо только ее раскрутить, расстегнуть эти пуговицы, выпустить ее на волю…

Я нагло скольжу взглядом по ее узкой юбке, по фигуре, подчеркиваемой блузкой.

Между прочим, я откровенный поклонник женской груди.

Ну же, выкладывай. Я уже открываю рот, но она перебивает:

– Что вам больше всего нравится в вашей работе? Снежные бураны, когда вы знаете, что по одному вашему слову все кинутся скупать хлеб и молоко? – Она с аппетитом приступает к принесенной официантом пасте, орудуя одновременно вилкой и ложкой. У меня появляется пара секунд для обдумывания ответа.

– Я предпочитаю облачность. Дождик. Когда мокро.

Она стреляет в меня взглядом и аккуратно вытирает салфеткой рот. Я замечаю, какие изящные, хрупкие у нее кисти, как соблазнительно каждое движение. Когда-то, очень давно, будучи бедным парнем из Огайо, я бы бросился рисовать эти хрупкие руки. Вид у нее такой, будто она готова сломаться в моих объятиях…

– Вау! Вы любитель облаков?

– Пухлых. Кучевых. – Знать бы, как лучше продолжить… – Белых-пребелых.

– Понятно. – Она морщит лоб. – Сама виновата, слишком много болтаю. Опоздала, нагрубила официанту, а ваши мысли очень далеко…

– Елена? Что ты здесь делаешь? – К ней обращается хорошо одетый коренастый шатен, остановившийся у нашего столика. Стоит ему взглянуть на меня, как на его физиономии расцветает выражение мгновенного узнавания. Все становится на свои места. Он знает, кто перед ним.

Я смотрю на Елену – наконец-то прозвучало ее имя! – и вижу, как она бледнеет и теребит нитку жемчуга у себя на шее. Я хмурюсь, кошусь то на него, то на нее, гадая, какая между ними связь.

– У меня встреча, Престон, неужели не ясно?

Он умолкает, таращит глаза, переводит взгляд с нее на меня и обратно.

– Сегодня? Я думал, ты останешься… дома.

– Не собираюсь чахнуть в одиночестве.

Престон поправляет галстук, поджимает губы.

– Конечно. Но если бы я знал, что здесь будешь ты, то ни за что не пришел бы сюда с Жизель. – Он указывает кивком на зал, не сводя взгляда с Елены. – Мы только что пришли, наш столик вон там. Я хотел взять у стойки выпивку и вдруг увидел тебя…

Она мечет глазами молнии, в их глубине мне видится боль.

– Ладно, забудь, что видел меня. Возвращайся к Жизель.

Он засовывает руки в карманы брюк.

– У меня в мыслях не было тебя обидеть…

– Не было, но обидел. – Она указывает на свою тарелку: – Между прочим, я ем. Сам знаешь, как я люблю это занятие. Или уже забыл?

Он открывает рот, чтобы ответить.

– Проваливай! – говорю я ему, хотя секунду назад не помышлял о грубости.

Он прирос к месту, не сводя изумленного взгляда с моей… спутницы. Оглядев ее с ног до головы, он решает, что не одобряет увиденного.

– Не могу поверить, что тебя заинтересовал он, – бормочет парень.

Я весь напрягаюсь, расправляю плечи.

Он делает шаг по направлению к ней.

– Все хотят, чтобы ты не стояла на месте, вот только этот тип тебе не…

Я встаю и нависаю над ним всеми своими шестью футами четырьмя дюймами. Сразу видно, что он запамятовал, какой я высокий, выше, чем кажусь по телевизору. Я сжимаю кулаки, неприятности прошедшей недели слипаются в один ком и грозят выкатиться наружу. Обычно я держу себя в руках, потому что знаю, как пристально за мной наблюдают, но не могу же я позволить ему разговаривать с ней как с неразумным ребенком!

– Возвращайся за свой столик, если не хочешь, чтобы тебя выставили, – обращаюсь я к нему воркующим тоном. – Это мой ресторан.

Он поднимает ладони, словно призывает меня остыть.

– Все понятно. Ты влипла, Елена.

Она пожимает плечами.

– Вдруг это то, что мне нужно, Престон? Небольшое приключение.

Он еще раз смотрит на меня и торопливо идет через весь зал к блондинке за дальним столиком.

Я опускаюсь в кресло и вижу слезы у нее на глазах.

Только без слез! Плачущая женщина всегда вызывает у меня мысли о матери. Ее слезы я видел гораздо чаще, чем улыбку. И мне тут же хочется все изменить, все исправить…

– Вы в порядке?

Елена утвердительно кивает, собирается с мыслями, откашливается, уперев взгляд в стол.

– Спасибо, что его спровадили. Понятия не имела, что он тоже сюда пожалует.

– Никаких проблем, – звучит мой неприветливый ответ.

– Вы хозяин ресторана?

Я пожимаю плечами.