Читаем Не мой Ромео полностью

Елена молча открывает дверь и манит меня за собой. Жаль, я не вижу ее лицо и не могу угадать ее настроение. Ее маленькие руки стиснуты, в осанке есть какая-то уязвимость – лучше бы ее не было; надеюсь, причина не во мне… Не хотелось бы ее огорчать; хотелось бы совсем другого… Черт, сам не знаю, чего хочу, знаю одно: выбросить ее из головы никак не получается. Знала бы она, как сильно я должен был ей довериться, чтобы заговорить с ней вчера перед клубом!

В комнате полутьма, единственный источник света – окошко, выходящее на аккуратную лужайку позади церкви.

Есть и другое окно, большое, за ним раскинулся внутренний зал храма. Там, в заднем ряду, я вижу женщин, с которыми она пришла в церковь: одна блондинка, другая темно-рыжая, как Елена.

Им это окно кажется зеркалом; так же это устроено в VIP-зале. В углу комнаты, под потолком, висит динамик, из него льется негромкое хоровое пение.

– Нас не видят? – спрашиваю я. – У церкви есть свой VIP-зал, как удобно! – Я кажусь самому себе непроходимым болваном.

– Да, это – помещение для кормящих матерей. – Теперь она смотрит на меня, и я вижу, как у нее вздымается грудь.

Что ж… В детстве я не ходил в церковь и вообще не переступал церковного порога со времени женитьбы одного из игроков несколько лет назад. Ни мать, ни опекуны, ни Люси не учили меня вере.

– Очень мило.

Мы смотрим друг на друга.

Почему мне пришла в голову только эта дурацкая реплика?

Потому что ты не стараешься не выглядеть дураком, идиот!

Елена опирается о дверь, как будто готовится сбежать.

– Может быть, объяснишь, почему ты здесь? – У нее дрожит голос, и мне это нравится: хорошо, что я так на нее действую.

– Сегодня утром я завтракал с Тимми и с Лаурой. Мы договорились об этом вчера, после пресс-конференции. Потом они позвали меня в церковь. Я пошел, хотя думал, что попрощаюсь с ними у дверей. Надо же было и тебе здесь оказаться!

– В городе всего две церкви, так что вероятность составляла пятьдесят на пятьдесят.

– На стоянке я увидел твою машину. Не знаю, чего я ждал. Если бы я не увидел тебя в фойе, то дождался бы конца службы.

– Понятно. – Она кусает губу.

– Вчера вечером ты от меня сбежала, Елена. Я сказал тебе то, чего никогда никому не говорю, а ты взяла и уехала. – Я подхожу к ней так близко, что от волнения у меня холодеет спина. Мне ли не знать, что означают эти мурашки! Я ее хочу. Ужасно хочу.

Она загораживается от меня руками.

– Послушай, Джек, ты как будто неплохой парень…

– Это не так.

Она хмурится.

– Это так.

Я вздрагиваю. Так обо мне никто не говорит.

– Прочтешь статейки про меня – заговоришь иначе.

– Я читала. Забудь об этом. Все это глупости. Я видела, как ты смотрел на Тимми, и понимаю, как пресса все перекручивает. Я верю не всему, что читаю, Джек. Куинн, к примеру, души в тебе не чает. А еще вчера вечером ты очень убедительно просил прощения.

– Я был уверен, что все испортил, ведь ты удрала.

Она прикусывает губу.

– Ты снял рубашку, чтобы защитить меня от дождя.

Почему она стоит так далеко от меня? Я делаю еще один шаг к ней, не в силах оторвать взгляд от соблазнительных изгибов ее фигуры.

Она выставляет перед собой руку.

– А еще у нас был запоминающийся… День всех влюбленных. – У нее трепещут ресницы. – Я прощаю тебе ложь и бегство. Но учти, это не может повториться.

Под «этим» она, видимо, подразумевает секс.

Она как будто произносит речь: стоит с прямой спиной и ест меня глазами, заставляя молча каяться в содеянном. Немного помедлив, я решаюсь дать отпор. Не зря же я заметил ее взгляд, когда вошел: она смотрела на меня как на леденец, который хочет облизать.

– Я видел тебя голой, Елена. Что было, то было. Запоминающееся зрелище! – Я внимательно смотрю на нее, любуюсь формой ее лица, заставляя ее переминаться с ноги на ногу от смущения.

Я усмехаюсь.

– Не припомню с самой школы, чтобы я так упорно преследовал девушку. Тебя это не радует? – Наслаждаясь ее густым румянцем, я трясу у нее перед носом ее же трусиками.

Елена делает шаг ко мне.

– Ты хотел заявиться ко мне и вернуть… мою вещь? Поразительно! Как я погляжу, ты знаешь, где я живу.

Я колеблюсь.

– Знаю.

– Откуда?

– У меня есть кому поручать такие дела. Хочешь получить обратно свои трусики – изволь подойти ближе.

– И подойду. – Между нами остается всего два дюйма, я уже чувствую тепло ее кожи, а ее блузка почти касается моей рубашки. Я вдыхаю ее запах – свежесть с капелькой…

– Ты пила виски перед церковью? – Я изображаю изумление. – Совсем забыла про уважение? – Осуждающе цокаю языком.

Елена вскидывает голову и обдает меня негодующим взглядом.

– Допила оставшееся с вечера! Если бы тебе пришлось жить в этом городке и якшаться с моей семейкой – а она, кстати, из сил выбивается, чтобы свести меня с Патриком, то…

Меня уже душит ревность.

– Со священником? Ничего не выйдет! Вы друг другу не подходите. Ты слишком дикая.

– Вот и нет!

– Хочешь, чтобы я напомнил, как ты проявляешь свою дикость?