Читаем Не мой Ромео полностью

Восторг зрителей сменяется хаосом, кто-то уже лезет к нам на сцену. Не беда, это всего лишь Лаура, Тимми и его приятели, которым приспичило со мной поболтать. Все они приготовили ручки и раскрыли свои театральные программки. Как я ни морщусь, деваться некуда. Таковы правила игры, Джек.

– Сбор участников спектакля в «Таверне» через час! – напоминает счастливая Лаура. – Джек угощает всех пивом и пиццей.

Все радостно кричат. Она крепко обнимает меня.

– Джек, бесконечное спасибо тебе за все это!

– Я испортил твою пьесу в своих личных интересах…

– Не говори так. Вы с Еленой невероятные молодцы. Зрители все проглотили. На спектакле были репортеры из Теннессиэн. Они спрашивали, можно ли взять у тебя интервью, я сказала нет.

Я обнимаю ее за это.

– Спасибо. Все равно они что захотят, то и напечатают.

– Сегодня про тебя нельзя сказать ничего дурного, – говорит она с улыбкой. – Вы с Еленой, ваша взаимная химия… Это что-то невероятное!

Я оглядываю запруженную людьми сцену, меня настигают Тимми и компания.

Но где Елена?

Проходит два часа. В зале не осталось никого, кроме меня и кучки замешкавшихся болельщиков, упорно стоящих в очереди за моим автографом. Раздав все автографы и нафоткавшись со всеми любителями селфи, я чувствую полное опустошение пополам с восторгом. Девон ушел вместе с Куинном и Люси, исчерпав все поздравительные слова.

Но Елены и след простыл. 35

Елена

Я прибегаю на вечеринку исполнителей в самом начале, со всеми обнимаюсь, жую пиццу. О Джеке никто не говорит, но, судя по вопросительным взглядам, всех так и подмывает спросить меня, что это было. Наверное, наброситься на меня с вопросами не позволяет выражение моего лица.

Когда спустя час он появляется, я ускользаю через черный ход и еду домой. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, при нем это невозможно, потому что ему подавай ответы, а мне не хватает воздуха. А дома и стены помогают.

Я бегу в спальню и переодеваюсь в пижамные штаны и университетскую толстовку. Немного виски – и я усаживаюсь на ступеньках задней террасы, включив лампу обогрева.

Я наслаждаюсь прохладой мартовского вечера и полной луной. Вот-вот наступит апрель, а с ним – настоящая весна.

Наконец-то спектакль позади. Я закрываю глаза. Боже, как же мне будет его не хватать!

– Так и знал, что найду тебя дома, – раздается из двери кухни хриплый голос Джека.

Он садится рядом со мной и тоже смотрит на едва заметную вдали линию холмов.

Я не смотрю на него, но чувствую, что время от времени он поглядывает на меня. Чтобы не показывать свое смущение, я опускаю голову.

Поднимается ветер, я растираю озябшие руки. Он приносит из кухни куртку и набрасывает мне на плечи. Прежде чем снова сесть в нескольких дюймах от меня, он проводит ладонью по моим волосам.

– Прости, Елена, – начинает Джек после глубокого вздоха. – Я неправильно воспринял твой разговор с Марвином. Напрасно я тебя обвинял, ты ни в чем не виновата.

Я вижу уголком глаза, как он запускает пятерню себе в шевелюру.

– Я потерял голову. Это значит, что я и тебя потерял?

Я встречаюсь с ним взглядом и вижу в его светло-карих глазах страх.

– Ты оттолкнул меня.

– Это был чистый страх. В глубине души, там, где живет нечто непонятное мне самому, я уже отдал сердце тебе, и что же? Я услышал этот разговор, и теперь мне кажется, что все рушится. Воспалились все мои защитные инстинкты. Опять оказаться в дураках? Опять поверить в женскую любовь? Больше такому не бывать! Те, кто меня любит, рано или поздно тем или иным способом причиняют мне боль.

– Я никогда не причиняла тебе боль намеренно.

– Знаю. Я сам все испортил.

Я не хочу, чтобы у нас все так кончилось. Я хочу, чтобы мы…

Джек грустно улыбается и отворачивается.

– Сегодня вечером я у всех на глазах преподнес тебе свое сердце. Поразительно!

Внутри у меня все трепещет.

– Прости меня и за Лоренса. Представляю, как он тебя взбесил! – В его голосе слышится сожаление. – Я так напортачил! Сам во всем виноват. Это я был… дураком с момента нашего знакомства.

Я вздыхаю.

– Теперь он в Публичной библиотеке Дейзи персона нон грата. Осталось поместить его физиономию на плакате «Разыскивается».

– Могу сказать в его оправдание, что для него на первом плане стоят мои интересы.

Я киваю и возвращаюсь к сказанному им раньше.

– Не вини себя, Джек. Каждый входит в отношения, нагруженный своим багажом. Просто тебе нужно поверить.

Он запускает руку в передний карман брюк и кладет мне в ладонь что-то маленькое, холодное.

– Что это? – Я пытаюсь разглядеть в свете луны металлический предмет.

– Доказательство веры. Ключ от моей квартиры. Я сделал его для тебя после того разговора с Софией, в котором она сказала, что ты не заслуживаешь доверия. Я ждал подходящего момента, чтобы его тебе отдать… – Его тон смягчается. – Для меня это символ того, что я хочу от наших отношений большего. Потом у меня разгулялись нервы, и ключ остался у меня. Я почувствовал себя очень уязвимым. Я никогда никого не любил. Говорю же, дурак дураком. – Он вздыхает.

Мы молча смотрим друг на друга.