Читаем Не мешайте палачу полностью

– Здесь только шестеро. Но был и седьмой. Я почти на сто процентов уверена, что седьмым был Евгений Шабанов, но очень рассчитываю на то, что вы мне это подтвердите. А теперь взгляните сюда.

Она почти швырнула перед ним какие-то фотографии. Павел посмотрел и похолодел от ужаса. Рита. Гарик Асатурян. Карл. Мертвые. Все мертвые. Этот подонок выследил их и убил. Только Мишу Ларкина оставил в живых. Миша – самый сильный и самый беспринципный. Минаеву и его одного достаточно. Боже мой, неужели то, что она рассказывает, – правда?

Внезапно он ощутил огромную усталость и безразличие. Она все знает. Она играет с ним, как кошка с полудохлой мышью.

– Что вы от меня хотите? – спросил он измученно. – Зачем вы мне все это рассказываете?

– Я хочу получить ответы на некоторые вопросы. Как вам удалось перехитрить людей Малькова? Ведь они пытались добраться до вас с того самого момента, как вы вышли из зоны. Вы почти три недели жили в Москве и потихоньку убирали их, одного за другим. А они? Почему же они вас не тронули? Вы чем-то откупились от них? Я хочу знать, чем. Я хочу знать, почему они тогда приостановили охоту на вас. Далее. Я хочу знать, кто такой Ревенко. Почему Минаев сделал все возможное, чтобы затруднить установление его личности? Подозреваю, что у Ревенко в прошлом было другое имя, и Минаеву очень не хотелось, чтобы сей факт выплыл наружу. Антон Андреевич предпочел бы, чтобы труп Ревенко так и остался неопознанным на веки вечные.

– Это все?

– Нет, Павел Дмитриевич. Это не все. Я хочу знать, почему и как Минаев вызвал вас в Москву? Как он вас нашел? Где вы были в этот момент? Чем он объяснил столь срочный вызов?

– Я не успел с ним переговорить. Если бы ваши люди не привезли меня сюда, сейчас я был бы уже у Минаева. Я как раз собирался ехать к нему.

– Павел Дмитриевич, я уже сказала вам: вы в этой очереди последний. Минаев собирался убить вас. И до сих пор собирается. Он и в голове не держал что-то вам объяснять. Он вызвал вас в Москву и велел Ларкину найти человека, который вас убьет, когда вы будете выходить из квартиры. Ровно в полдень. Неужели вы до сих пор этого не поняли? Вы больше не нужны ему. Он обезопасил себя, он нашел всю вашу группу, присмотрелся к людям, избавился от самых слабых, оставив в живых самого сильного. Я могу доказать, что Асатурян и Ревенко ездили в Петербург и работали с Мхитаровым, после чего тот застрелился. Ваш Ларкин работал с Юрцевым, подсунул ему быстродействующий яд под видом безобидного транквилизатора. У Ревенко тоже были такие таблетки, мы их нашли в его квартире. Кстати, историю происхождения препарата я бы тоже хотела услышать от вас. Тот же Ларкин устроил смерть Малькова и Лученкова. Я очень надеюсь, что вы расскажете мне, что произошло с Семеновым и Изотовым. Кто с ними работал? Ваша невеста Маргарита? Или кто-то другой?

Он принял решение. Ему больше ничего не нужно в этой жизни. Свое дело он до конца не довел, но это было единственным, о чем он пожалел в этот момент. Все остальное уже не имело ни значения, ни смысла. Эта женщина со светлыми глазами и бледным лицом, сидящая перед ним в тесном неуютном кабинете, эта женщина, встретившая его у ворот колонии и доставившая в Москву, слишком много знает. Павел хотел сейчас только одного: чтобы ему дали вернуться домой. Или хотя бы выпустили отсюда.

– Вы хотите сказать, что Риту убил Антон Андреевич Минаев? – глухо спросил он. – Я не могу в это поверить.

– Перестаньте, Павел. Вы уже давно поверили тому, что я говорю. Не пытайтесь засунуть голову в песок, как страус. Но мы можем договориться.

– Договориться? С вами? О чем?

– Обо всем. Вы дадите показания, которые позволят нам разговаривать с Минаевым. Вы расскажете мне все подробно и правдиво.

– А что взамен?

– Я дам вам возможность не отвечать за убийства, которые совершили лично вы.

– Я вас не понимаю, – холодно сказал он. – Вы же только что мне с таким упоением рассказывали, что ни я, ни мои люди никаких убийств своими руками не совершали. Вы противоречите сами себе.

– Паша…

Она выпрямилась на стуле и посмотрела на него с жалостью и сочувствием. От этого взгляда ему стало не по себе.

– Паша, зачем ты это делаешь? – спросила она тихо и печально. – Ведь ты же знаешь, что эти несчастные ни в чем не виноваты. С ними работал Ларкин, да? Самый сильный из вашей группы и самый безжалостный. На нем больше всего крови, поэтому его одного и выбрал Минаев. Ларкина проще других держать в узде. Я бы поняла, если бы ты убил именно его. Но зачем ты убиваешь тех, кто, в сущности, ни в чем не виноват?

И в этот момент Сауляк понял, что она будто прочитала его мысли. Она услышала. И готова его отпустить, если он все расскажет. Может быть, так и вправду будет лучше…

– Так я могу считать, что мы договорились? – произнес он сквозь зубы.

– Да.

– Вы мне обещаете?

– Да.

– Если я все расскажу, вы дадите мне уйти отсюда?

– Да. Я надеюсь, мы правильно поняли друг друга.

– И я надеюсь. Что вы хотите услышать в первую очередь?

– Ответ на вопрос: почему вы это делаете?