Читаем (Не)добрый молодец полностью

— Да не, Мирон, не. Живой он, только полоумный и одет непонятно во что. Может литвин, але поляк?

— Не, не поляк, литвин, стало быть. Так не будем его резать?

— Так что вы гуторите мужики! Он же живой, но худой, видно, работящий, — влезла в разговор мужиков старуха.

— Какой он тебе работящий? Глянь на его руки, ни одной мозоли нет старой, все свежие и истерзан весь ветками, а не битвой с кем-то.

— Но это же он мертвяка завалил возле реки.

— Да, мертвяк по ней приплыл, выполз и на этого наткнулся. А и парень тоже выполз, только из леса. Его Маришка издалека видела, как он из лесу скорее выполз, чем вышел.

— Значится, воин.

— Та не, холоп он, и не боевой. Боярский человек, отбился от боярина, аль заплутал, и попал сюда. Вдоль речки шёл, людей искал. Видно, долго шёл. Но вот что на нём за одёжа, мне непонятно. И цвет необычный, издалека и не увидишь, и ткань ненашенская. И ни лён, и ни шерсть. Не пойми какая!

— Так басурманская ткань, не иначе. Слыхал я, что на Востоке какой только ткани нет. Она это! Честно говорю, она! И цвет будто бы блёклый, а крепка, крепка.

До Вадима стало доходить, что это и не сон, и не бред, и не съёмки фильма «Холоп-2», а самая, что ни на есть, реальность. Да не виртуальная реальность, а обычная, житейская. Но как же он попал сюда?

Всё этот гадский туман. Знал же, что ничего хорошего он не приносит, да толку-то. И всё ещё из-за Снежаны, повёлся, понимаешь, на её красоту и длинные ноги, слюни пустил. И Олег его подбил, сам предложил этот поход, за Снежаной, блин. Езжай, вдруг что обломится⁈ Вадим не хотел винить себя за собственную глупость. Зачем, когда есть те, на кого можно всё свалить…

Но, всё же, он не смирился с тем, что его забросило непонятно куда. Может быть, он ошибается, это аномалия, которая в любой момент рассеется. И откуда здесь живые мертвецы? Или это местная причуда? Может быть, это другой мир, магический?

А может быть, он уже умер и это его персональный ад или рай? От этой мысли Вадим весь похолодел и ущипнул себя за руку. Нет, всё было нормально, и кожа отозвалась тупой болью. Гм, если он умер, то почему ощущает боль? А может, он в тумане нанюхался чего-то, и его накрыло наркотическим бредом. Почему нет? Может, из Калуги облако химии приплыло с гадостью какой, да накрыло его.

Или местные наркоманы рассыпали китайскую соль, она попала в костёр, раскурилась сама и поползла дурманом в лес. Версии нагромождались в его уставшем мозгу, как ледовые торосы в Арктике, чем дальше, тем фантастичнее.

Он оглянулся вокруг. Нет, всё казалось реальным, и в то же время необычным. Убогие домишки, рассыпанные по обеим сторонам просёлочной дороги, отсутствие любых признаков цивилизации. Люди, мало похожие на людей, а скорее, на сказочных персонажей.

Ни одной машины, или хотя бы железа какого-то в округе также не наблюдалось. Вадим поднял голову вверх, может самолёт пролетит или квадрокоптер. Но небо отдавало глубокой синевой и постепенно темнело. Никаких инверсионных воздушных следов на нём не виднелось. Вадим перевёл взгляд вниз.

Крыши убогих одноэтажных домишек были застелены либо старой, давно перепревшей соломой, либо кусками коры. «Дранкой», — всплыло у него в мозгу. Ничего похожего на листы жести, шифера или черепицы и в помине не было видно. И это уже становилось очень странно. Но внутренне Вадиму по-прежнему верить в то, что случилось, категорически не хотелось! Правда, местным это не нужно знать.

— Дайте еду, эээ брашно.

— А, так ты сначала нам расскажи, кто ты, а потом берсень дадим. Большего и не получишь, — сказала бабка, загадочно поблёскивая глазами. Была она похожа на миниатюру бабы-яги, но не по канону. Слишком она беззубая, да и нос совсем небольшой, ну, а седые патлы и древний вид, это, да, было.

— Зовут меня Вадим Белозёрцев.

— О, как! Я же говорю, холоп, да не от простых бояр.

— Не, какой же он холоп? Имя странное, и фамилия есть, а не прозвище. Это литвин, да из поместных людей. Дурачком прикидывается. Ну, да ничего, расскажет. Староста из Козельска приедет к вечору, пусть он и решает. Да, Марья, твой же он сын, что скажешь?

— Так закрыть его в сарай и пусть ждёт.

— Я исти хочу! — прервал я их торг.

— Ладно, берсеня принесу тебе (крыжовника), — ответила старуха и ушла.

Один из мужиков ткнул в Вадима деревянными вилами и указал направление пути, загнав в дощатый, пустой сейчас сарай. Судя по обилию навоза, здесь жили овцы и козы. Этот запах вышибал слёзы из глаз, но Вадим терпел, голод и жажда жизни оказались сильнее.

Сопротивляться заключению он не стал, надеясь заглушить чувство голода подачкой крестьян. Вскоре явилась бабка и принесла в берёзовом рваном туеске несколько жменей крыжовника. Вадим, еле сдерживаясь, подхватил туесок и мгновенно опустошил его. Кисло-сладкие ягоды лопались соком у него во рту, набивая оскомину, и проваливались внутрь желудка, немного усмиряя в нём пожар голода.