– Один на весь дом и питомник? Позвольте нам остаться, мистер Пульман. Разрешите помочь.

Замечательно, подумал Марти. Мне не хватает лишь пары героев-подростков.

– Послушайте, ребята, очень вам благодарен за предложение, но, по правде сказать, мы не ждем ничего особенного. Просто на всякий случай решили перестраховаться. Мы с патрульным Беккером держим здесь все под контролем, и забота о вас обоих только осложнит нам жизнь. Если действительно хотите помочь, выведите покупателей – прямо сейчас – и бегите домой.

Тим с влажными от пота темными волосами немедленно направился к скамейке и сел рядом с Лили.

– Миссис Гилберт, вам тоже не следует здесь оставаться. Если нас отсылают, пойдемте, проводим вас до дому.

Лили с улыбкой похлопала его по руке.

– Хорошие мальчики. Не беспокойтесь. Завтра отправим Джека в безопасное место, и жизнь снова вернется в нормальное русло.

Когда Джефф с Тимом принялись выпроваживать покупателей, Марти взглянул на Лили:

– Как же мы это сделаем?

– Что?

– Отправим Джека в безопасное место.

– Легко. Ты его уговоришь.

– У тебя виски не хватит.

– Пфф. Целый ящик в подвале.

35

Тим с Джеффом за полчаса справились с задачей. По мнению Марти, они действовали умело и профессионально, ссылаясь на чрезвычайные семейные обстоятельства, объясняясь с покупателями мрачным и даже торжественным тоном, который сразу пресекал раздраженные возражения. «С прискорбием слышим, сочувствуем», – говорили клиенты и послушно направились к машинам. Всем им было известно, что Мори убит в воскресенье, поэтому весть об очередной угрозе семье производила должное впечатление. Люди также спрашивали, не надо ли чем помочь. Причем не из пресловутой миннесотской любезности, а по чисто человеческим побуждениям, напоминая Марти, что чаша весов, на которой лежит добро, по-прежнему перевешивает, а зло всплескивается только время от времени. Когда долгие годы служишь копом и видишь лишь темную сторону жизни, подобное напоминание очень полезно.

Тим и Джефф не желали уходить. Предлагали присматривать за участком всю ночь. Марти с содроганием представил себе двух парнишек, блуждающих в темноте. Дурные предчувствия в его душе крепли с каждой минутой.

Видно, дело в погоде, думал он, усадив, наконец, мальчишек в побитую машину и запирая за ними ворота. Туч пока еще не видно, но мутная белая дымка катарактой затянула солнце, приближение грозовых облаков давит грудь, как свинцовый фартук под рентгеном в кабинете дантиста. Воздух сгущается, трудно дышать, листья на кустах и деревьях безжизненно обвисли.

Марти в последний раз оглядел площадку, убедился, что видит только свой «малибу», «мерседес» Джека, патрульную машину Беккера, и пошел вокруг большой теплицы к грядкам с рассадой.

Лили Гилберт всю жизнь ненавидела прямые линии – властные, непростительные символы тирании, которыми мужчины расчерчивают окружающий мир. То же самое касалось и ровных шеренг растений, и запуганных, немых, неподвижных людей.

Строгий порядок царил перед питомником – главная оранжерея располагалась на линии улицы, живая изгородь тянулась вдоль тротуара, белые полосы на парковке указывали, куда ставить машины. Ей пришлось с этим смириться – стоянка была устроена еще до покупки участка. Но позади теплицы, где бывшие владельцы расставляли горшки и растения в ряд, она радостно устроила хаос.

Засыпанные мелким гравием дорожки виляли, как сонные пьяницы, между деревцами в горшках и цветочными кустиками, огибали грядки и клумбы с многолетними растениями, которые Мори прозвал «материнскими», – здесь семена единственного цветка дают сотни ростков, которые будут проданы следующей весной. В разгар лета вьющиеся тропинки, проложенные Лили в естественном беспорядке, зарастали декоративными травами, где с головой скрывались хохочущие дети, ныряя под колышущимися, полными семян метелками.

Лили ждала Марти на скамеечке, окруженной горшками с сиренью. Цветение некоторых кустов было ускорено, чтобы покупатели увидели окраску, но многие еще не распустились, оставаясь совсем простыми, с неприметной листвой. Лили называла их «деревенскими», тайно радуясь, когда каждой весной на две краткие недели они одевались в великолепные царственные наряды.

Марти двигался очень легко, несмотря на свои габариты, но в питомнике было так тихо, что Лили услышала его шаги по гравию задолго до того, как он сел рядом с ней.

– Хочу уговорить Джека поселиться в отеле на несколько дней, – сказал он.

– Хорошо. Устрою себе отпуск. И тебе тоже. Возьмем номер с кухней.

– Но я прошу держаться подальше от Джека, пока все не кончится.

Лили повернулась к нему. Тяготы последней недели сказались на ней, выдавая на лице возраст, иллюзия силы исчезла. Марти впервые увидел ее хрупкой смертной, как все остальные.

– Если Джек поселится в отеле, то и я тоже там поселюсь.

Он слегка улыбнулся:

– Значит, ты снова мать.

– Когда у тебя есть дети, пускай даже шлоки, ты всегда мать, несмотря ни на что. От твоего желания тут ничто не зависит.

Марти представил Лили с Джеком в запертом гостиничном номере, с копом у двери, и полюбовался картиной.