Читаем Нацисты полностью

Какой же вывод можно сделать, ознакомившись с этим отчетом? Он был написан для того, чтобы защитить Берию от нападок, начавшихся после смерти Сталина. Это полностью объясняет закравшееся в показания Судоплатова странное противоречие: в начале отчета он утверждал, что Берия действовал с полного согласия советского правительства, но в конце он отмечает, что убежден (поскольку «обвинители» Берии сказали ему так): его бывший начальник организовал «эту подлую диверсию» по собственной инициативе. Разумеется, отчет никоим образом не повлиял на отношение к Берии, если только не предположить, что он действовал один, но ведь это абсолютно невозможно и нелогично – с чего бы вдруг Берия решил, что сумеет в одиночку заключить мир с вражеской державой?

Кроме того, вся его карьера строилась на близких отношениях со Сталиным, так зачем же ему могло понадобиться подвергать себя такому риску и предпринимать действия, не получив согласия начальника, который олицетворял все советское правительство, будучи его главой, народным комиссаром обороны, Верховным главнокомандующим и руководителем Всесоюзной коммунистической партии (большевиков)?

Судоплатов также пишет, что Берия объяснял ему целесообразность обращения за помощью к Стаменову следующим образом: «это позволит Советскому правительству сманеврировать и выиграть время для собирания сил»²⁸. Даже после падения коммунистического режима он не раз возвращался к этим словам, настаивая, что «благодаря этой дезинформации они хотели просто выиграть время». Однако к подобному оправданию также следует относиться довольно скептически. Даже если Берия действительно пытался поспособствовать проведению мирных переговоров, он в любом случае должен был проинструктировать Судоплатова именно таким образом – только так он мог потом спастись от возмездия, если информация о встрече с болгарским послом станет кому-нибудь известна. «Само собой, – сказал бы тогда Берия, – эта история была частью обширной кампании по дезинформации». Так что, если бы сведения о переговорах впоследствии просочились в партию (как это в итоге и произошло, после чего данную информацию использовали против Берии в суде в 1953 году), он бы мог попытаться выступить в собственную защиту.

Русский историк Дмитрий Волкогонов, изучив при написании биографии Сталина ранее засекреченные документы, обнаружил новые доказательства того, что едва ли советское руководство пыталось таким образом «выиграть время для собирания сил». Он пишет, что «даже Молотов рассматривал вариант предложения советских территорий в обмен на прекращение военных действий, называя его “вторым Брестским договором”, и отмечал, что раз уж Ленин осмелился на такой шаг, то и у нас все получится»²⁹.

И последний примечательный момент в ранее засекреченном отчете Судоплатова – дата встречи с болгарским послом, конец июля 1941 года. Благодаря этой информации рассказ одного русского историка, лично знакомого с маршалом Жуковым, приобретает особое значение. В 1960-х годах Жуков впал в немилость, и профессор Виктор Анфилов по-дружески поддерживал его в тяжелые времена. Как-то Жуков рассказал ему, как в начале октября 1941 года, самый тяжелый для СССР момент войны, Сталин пригласил его к себе на дачу: «Переступив порог, я тут же поздоровался: “Добрый день, товарищ Сталин!” Он, должно быть, не расслышал моих слов, потому что сидел ко мне спиной, и продолжал разговор с Берией, который пришел на встречу раньше: “…свяжитесь с помощью своих агентов с немецкой службой разведки, узнайте, что́ Германия потребует от нас, если мы предложим сепаратный мирный договор”».

До недавнего времени не утихали споры о том, когда же на самом деле произошла памятная встреча с болгарским послом – в июле или в октябре. Судоплатов раскрыл эту тайну и назвал точное время – конец июля. И все же Жукову довелось услышать подобный разговор в кабинете самого Сталина в октябре. Таким образом, мы приходим к новому, интригующему выводу: что, если с разрешения Сталина Берия пытался устроить мирные переговоры и в июле, и в октябре (и, возможно, на протяжении всего этого периода)? И если Жуков действительно рассказал все без утайки, то едва ли можно назвать разговор Сталина с Берией очередной дезинформацией; скорее всего, советского лидера охватило чувство безысходности. Поэтому неудивительно, что после войны советские лидеры попытались сделать вид, будто у них никогда и в мыслях такого не было, и переложить вину на плечи Берии и Судоплатова. Сталин и его подчиненные поступили так же, как и немецкие генералы, которые захотели переписать историю, когда исход войны стал известен.