Произнеся перед своими генералами эту ужасающую речь, Гитлер подтвердил, что заключил союз с единственной страной во всем мире, которую воспринимал как врага, – СССР и что собирается развязать войну с той самой державой, с которой когда-то намеревался выступить единым фронтом, – Великобританией. Когда мы делимся подобными соображениями с теми, кто был непосредственным свидетелем той исторической эпохи, они отказываются принимать такую точку зрения. «Не забывайте, – подчеркивает граф фон Кильмансегг, – что войну объявили Англия и Франция, а не Германия».

«Я всегда надеялся на то, – признается Карл Бем-Теттельбах, – что Англия – да-да, я не забыл, что даю интервью англичанину, – разгадает планы Германии и согласится прийти на помощь всем европейским государствам, каким бы ни было их политическое устройство».

Даже в это время – в августе 1939 года – немецкие офицеры не считали, что страна находится на пороге новой мировой войны. «Целью Гитлера было возродить немецкий народ. Гитлер не хотел порабощать Чехословакию. Она не была его целью, он лишь пытался помочь немцам, проживавшим на чехословацких землях. То же произошло и с Польшей. Он хотел избавиться от Версальского диктата, при котором Данциг и Кенигсберг отделялись от Германии. В намерениях Гитлера не было ничего дурного: он хотел объединить страну, поднять немецкий народ из пепла… С политической точки зрения я одобряю его идеи».

Нацистские предводители знали, что Гитлер не собирался ограничиваться «возрождением» Германии. На собрании 22 августа стало совершенно очевидно, что империалистические амбиции фюрера были весьма нескромными. 29 августа Герман Геринг умолял Гитлера не переходить в наступление. Но тот ответил ему, что «всю свою жизнь играл ва-банк и действовал очертя голову».

1 сентября германские войска вторглись на территорию Польши. Два дня спустя Великобритания и Франция объявили рейху войну. Изначально, эта война не входила в планы нацистов, но, учитывая политический курс Германии, она была неизбежна.

Разлад и жесткое соперничество внутри нацистского правительства только усилились перед угрозой мирового конфликта. Когда доктор Геббельс услышал о начале войны, он повернулся к своему заклятому врагу, Риббентропу, и сказал: «Герр фон Риббентроп, это – ваша война. Развязать войну легко; вот закончить ее – несколько сложнее»²⁵.

Глава 4

Дикий Восток

Двадцатого июня 1946 года у жителей города Познань, что в Западной Польше, случился настоящий праздник. Люди толпами собирались на площадях и улицах, залезали на заборы и деревья, желая найти себе местечко, откуда будет лучше видно, как казнят ненавистного всем полякам Артура Грайзера – бывшего нацистского губернатора польского Вартегау. Анна Езерковская пришла туда с другом: «Что тут сказать… Когда Грайзера вздернули на виселице, людей охватил такой восторг, что они, не помня себя от счастья, стали целовать друг друга, прыгать, как маленькие, кричать, распевать песни». Анна вернулась домой в чудесном настроении. «После всех бед, что принес нам этот человек, – вспоминает она, – мы имели полное право порадоваться постигшему его возмездию».

Ни одна страна из всех, оккупированных Германией, не подвергалась таким унижениям, как Польша. Именно здесь нацисты явили присущую им свирепость в полной мере, именно здесь нацизм достиг апогея, своей чистейшей и жесточайшей формы. Шесть миллионов поляков погибли в этой войне – примерно восемнадцать процентов всего населения. Сопоставьте цифры: британцы потеряли менее четырехсот тысяч человек.

Артур Грайзер принадлежал к числу людей, причинивших польскому народу наиболее чудовищные страдания. Наравне с Гансом Франком, который управлял «гау», и Альбертом Форстером, наместником Данцига и Западной Пруссии, Грайзер получил в Польше безраздельную власть. Однако, представ перед военным трибуналом, он отнюдь не производил впечатления человека, наделенного такими невероятными полномочиями. Грайзер уверял судей, что на самом деле был другом польскому народу и что за все случившееся в ответе один лишь Гитлер. Грайзер признал, что и сам он стал «жертвой гитлеровской политики», простым «козлом отпущения за злодейства, совершенные его хозяевами». По сути, он утверждал, что всего-навсего исполнял чужие приказы. Но это было откровенной ложью. В действительности людям, подобным Грайзеру, приказы (то есть распоряжения, коих нельзя не исполнить) едва ли отдавались вообще.