Читаем Нация фастфуда полностью

Колорадо был одним из первых штатов, утвердивших закон «О компенсации за производственные травмы»{488}. Суть этого законопроекта, принятого в 1919 г., состояла в том, чтобы предоставить своевременную медицинскую помощь и постоянный доход людям, которые пострадали на работе. Компенсация должна была стать «страховкой без виновных». В обмен на отказ от права судить нанимателей за травмы рабочие должны были получать немедленное вознаграждение. Подобные законы о компенсации были приняты во всех штатах. В 1991 г. Колорадо положил начало еще одной тенденции, став одним из первых штатов, наложивших строгие ограничения на компенсации рабочим. Помимо урезанных вознаграждений для травмированных, новый закон Колорадо давал нанимателям право выбирать медицинского работника, который оценивает серьезность любого заболевания, связанного с работой, тем самым предоставляя корпоративным врачам огромную власть в решении вопросов компенсации.

Вслед за Колорадо многие штаты урезали компенсации рабочим. Законопроект в Колорадо, который продвигали как «реформу компенсаций рабочим», был впервые представлен к принятию Томом Нортоном, президентом Сената от штата и консервативным республиканцем. Нортон представлял Грили, где его жена, Кей, была вице-президентом по юридическим и государственным делам компании ConAgra Red Meat.

На большинстве предприятий высокий уровень травматизма заставляет страховые компании требовать изменений условий труда. Но ConAgra, IBP и другие большие компании по переработке мяса сами себя страхуют. Они не испытывают давления независимых страхователей, и у них есть серьезный стимул свести компенсации рабочим к минимуму. Каждый цент, потраченный на них, уменьшает корпоративную прибыль.

Хавьер Рамирес начал просвещать рабочих на фабрике Monfort, сообщая им об их законном праве получать компенсацию за травмы на комбинате. Многие даже не знали, что такая страховка существует. Формы подачи на компенсацию выглядят устрашающе, особенно для людей, которые не говорят по-английски и не читают ни на одном языке. Недавнему иммигранту требуется немало храбрости, чтобы заполнить форму, бросить вызов могущественной мясоперерабатывающей компании и довериться американской системе правосудия.

Когда запрос на компенсацию от рабочего связан с травмой, серьезность которой невозможно опровергнуть (например, ампутацией на рабочем месте), обычно мясоперерабатывающие компании соглашаются на выплаты. Но когда травмы не так очевидны (например, от перенапряжения мышц), компании часто тормозят процесс выплат, затевают судебные тяжбы, откладывая заседания и подавая бесконечные апелляции. Некоторые самые болезненные травмы труднее всего доказать.

Травмированным работникам могут понадобиться годы на то, чтобы получить компенсацию. В это время им приходится оплачивать медицинские счета и искать какой-то источник дохода. Многие полагаются на государственную помощь. Способность мясоперерабатывающих компаний затягивать выплаты заставляет многих работников отказываться от самой идеи подавать заявку на компенсацию. В результате многие соглашаются на урезанную сумму в рамках согласования иска, чтобы оплатить хотя бы счета за лечение. Современная система создает бесчисленное множество неквалифицированных и необразованных чернорабочих с урезанными компенсациями за травмы, отбирая у них право заработать себе на жизнь. Мало кто, выигрывая в суде и получая полные выплаты, оказывается обеспечен на всю жизнь. По новому закону Колорадо выплата за потерю руки составляет 36 тыс. долл.{489} Ампутированный палец стоит 2200–4500 долл., в зависимости от его важности для работы. А «серьезный, необратимый дефект головы, лица или частей тела, обычно видимых окружающим» принесет максимум 2000 долл.