Восемь с половиной часов работник, которого называют стикером, стоит в реке крови, промокает в ней до нитки и примерно каждые 10 секунд перерезает сонную артерию корове. Он использует длинный нож и должен попасть точно, чтобы убить животное гуманно. Он бьет в нужную точку снова и снова. Мы подходим к скользкой железной лестнице и попадаем на маленькую платформу, где начинается производство. Человек смотрит на меня и улыбается. Он носит защитные очки и каску. Его лицо забрызгано мозгами и кровью. Это «глушитель» – тот, кто принимает коров, попадающих в здание. Животные идут по прямому желобу и останавливаются перед ним, заблокированные воротами. Он стреляет им в голову из пневматического ружья, которое подсоединено к потолку длинным шлангом и заряжено стальными болтами, оглушающими коров. Животные продолжают подходить, не понимая, что будет дальше, а он стоит и стреляет. Восемь с половиной часов просто стреляет. Пока я стою там, он пару раз промахивается и стреляет в одно животное дважды. Как только животное падает, работник берет одну из его задних ног и прикрепляет к цепи. Огромное животное взмывает в воздух.

Я пару минут смотрю, как он оглушает коров. Сильные и внушительные животные через миг становятся неподвижными, привязанными к рельсам, готовыми к разделке. Вот корова выскальзывает из цепи, падает на землю и попадает головой в один конец ленты конвейера. Рабочие пытаются освободить животное, оглушенное, но живое. С меня хватит.

Я выхожу из здания в холодную ночь и следую по пути, по которому коровы движутся на бойню. Они проходят мимо меня, подгоняемые работниками с длинными белыми палками, которые, кажется, светятся в темноте. Один бык, возможно, инстинктивно почувствовав то, что другие не смогли, разворачивается и пытается убежать. Но работники загоняют его к остальным. Животные лениво входят поодиночке вперед, к приглушенным звукам «поп, поп, поп», несущимся из-за открытой двери.

Дорога изгибается, коровы не видят, что внутри, поэтому они спокойны. Когда колея медленно поднимается вверх, животные могут подумать, что они опять направляются в грузовик, в новое путешествие. В каком-то смысле это так. Колея расширяется и ведет к большому загону для скота с деревянным забором. Место ему – на лугу, а не здесь. Когда я двигаюсь вдоль забора, коровы подходят ко мне, смотрят в глаза, как собаки, которые надеются получить что-то вкусное, и следуют за мной в загадочном порыве. Я останавливаюсь и пытаюсь увидеть всю сцену разом: прохладный ветер, коровы и их нежное мычание, безоблачное небо, поднимающийся от фабрики пар в лунном свете. Тут я замечаю, что у здания все же есть одно окно, маленький квадрат света на втором этаже. Оно как будто предлагает посмотреть на то, что спрятано за огромным безликим фасадом. Через это маленькое окно вы можете увидеть ярко-красные туши на крюках, которые проносятся по кругу.

Острые ножи

«Глушитель», «прихлоп», «кандальщик», «кострец», «первый шкуродер», «костолом», «костомол», «расщепитель», «цепобой»… Сами названия сотрудников современной скотобойни передают жестокость работы. Упаковка мяса в последние годы – самая опасная работа в США. Количество увечий, полученных на скотобойне, примерно в 3 раза превышает статистику обычной американской фабрики{442}. Каждый год примерно каждый третий упаковщик мяса – почти 43 тыс. людей{443} – получает травмы или профессиональные заболевания, которые требуют серьезного лечения, а не просто первой помощи. Есть серьезные доказательства тому, что Бюро трудовой статистики[99] приуменьшает количество травм. Тысячи ранений и болезней, скорее всего, остаются за рамками статистики{444}.

Несмотря на наличие конвейера, грузовых подъемников, машин для снятия шкуры и других устройств, большая часть работы в скотобойнях делается вручную. Птицефабрики частично механизированы, поскольку все куры примерно одного размера{445}. На некоторых фабриках Tyson птиц убивают, ощипывают, потрошат, обезглавливают и режут на котлеты роботы и машины. Но коровы бывают всех размеров и форм, их вес различается на десятки килограммов. Поэтому фабрики по переработке мяса пока механизировать невозможно. В одном из важнейших аспектов работа по упаковке мяса совсем немного изменилась за последние 100 лет. В начале XXI в., в эпоху невероятного технологического прогресса, самым важным инструментом современной скотобойни остается острый нож.